Он проделал почти четыреста миль за три недели пути, но и за это время не смог принять решение. Хорошо, что у меня есть еще четыреста миль на размышления, — мрачно подумал он, спешиваясь, чтобы рассмотреть левое переднее копыто лошади с налипшей на него грязью. Бетси захромала, и Уильям надеялся, что причина тому — застрявший камень, а не растяжение или трещина в кости. Перспектива идти пешком тридцать миль по наледи и грязи не радовала, однако еще хуже, если придется застрелить кобылу и оставить на растерзание волкам и лисам.
Бетси послушно позволила Уильяму сжать ее ногу, ощупать плюсну и осторожно потрогать путовый сустав. Пока все нормально. Он погрузил пальцы в мерзлую грязь, густо облепившую копыто, и нащупал стрелку. Вот он — острый камень, застрявший под краем подковы.
— Хорошая девочка, — с облегчением выдохнул Уильям.
В конце концов он вытащил камень и сперва пустил Бетси шагом. Убедившись, что кобылу ничто не беспокоит, Уильям продолжил путь в прежнем темпе, поторапливаясь, насколько позволяла дорога.
Ему повезло. Позаботившись о Бетси и скромно поужинав, молодой человек удалился в комнату без очага и возобновил свои размышления, лежа в холодной влажной постели на тюфяке, набитом заплесневелой кукурузной шелухой.
Кому в первую очередь?"
"Каждый день он гонял эту мысль туда-сюда, туда-сюда, пока в голове не начинало гудеть, а дорога не расплывалась перед глазами.
Придется сообщить всем, но кому в первую очередь? По праву — дяде Хэлу. Бенджамин ведь его сын. Однако стоило представить, как он рассказывает дяде и понимание нисходит на его осунувшееся лицо… Уильям не раз слышал, как английские отцы громогласно заявляли, мол, пусть лучше их сын умрет, чем станет трусом или предателем. Интересно, многие из них говорили всерьез? А что насчет дяди Хэла?
Его так и подмывало сначала пойти к собственному отцу.
— Трус, — пробормотал Уильям и беспокойно перевернулся. Он лег спать не раздеваясь, в шинели, сняв только сапоги, и шевеление нарушило ту хрупкую прослойку тепла, которое удалось сберечь.
Трус.
Однако постепенно, будто без его участия, выбор прояснился сам собой.