Вот сейчас и мчим туда.
– Как электромеханик сгорел? – поинтересовался Антон.
– Капитально, насмерть. Руки даже обуглились. Хмельной сунулся под напряжение, а напряжение там – не дай бог. Так что душа – мигом в рай, а тело – на кладбище.
Девушка закурила сигарету. Повернувшись к Антону, проговорила:
– Ужасное зрелище. Никогда не видела столь сильного поражения электротоком. До сих пор не могу прийти в себя.
– На нашей работе, Леночка, не такого насмотришься, – с наигранным спокойствием сказал Голубев, как будто ему каждый день приходилось видеть обуглившихся электромехаников.
Собаковод Онищенко был уже в годах. Всю дорогу он молчал. Глядя на мокрые от дождя деревья и придорожные лужи воды, хмурил морщинистое лицо. Антон, поняв причину его пасмурного настроения, спросил:
– Барс, наверное, по такой сырости не возьмет след?
– Если преступление совершено после грозы, должен взять, – ответил Онищенко.
Барс, услышав кличку, повел ушами, повернул к Антону голову.
У промтоварного магазина толпились любопытные.
– Вот, понимаете ли, беда стряслась. Сколько уж лет ничего подобного на участке не случалось.
Антон вылез из машины, посмотрел на магазин, тихо спросил:
– Давно обнаружили?
– Как вам сказать… – милиционер замялся.
Видимо, догадавшись, что разговор коснулся ее, женщина подошла к машине, поздоровалась.
– Как охранялся магазин? – спросил Антон.
– Как все магазины, – робко ответила завмаг. – Сторожа по штату нам не положено, охранная сигнализация раньше исправно действовала. Бывало, чуть что – звонок на всю округу тарабанит.
– Выходит, на этот раз сигнализация не сработала? Заведующая магазином кивнула головой.
– После обнаружения взлома в магазин никто не входил?
– Что вы! – завмаг поглядела на участкового инспектора.