Смертельный ход

"

"Римо позволил своему телу отреагировать. Он хотел эту женщину, но не для того, чтобы доставить ей наслаждение, а чтобы покарать ее. Как это сделать, он узнал от Чиуна, поведавшего кое-какие секреты. Извращенную нацистскую самку возбудил до неистовства молодой мускулистый полицейский, но уничтожит ее живущий в его сознании восьмидесятилетний кореец, считавший женщин не более сложным устройством, чем гитара. Неверный аккорд вызывает дисгармонию. Следует играть на нужных струнах.

Для черноволосой женщины в сапогах боль, мучения и страдания – вот подходящие струны.

В этом ее наслаждение. Что ж, Римо доведет ее до экстаза, а потом – дальше, пока экстаз не станет болью, и еще – до тех пор, пока каждое нежнейшее эротическое прикосновение не обратится в режущую по живому боль.

Ее акт сознательного унижения сделал свое дело.

– Он готов. Прикажи ему овладеть мной.

– Овладей ею, – скомандовал Сторс.

– Хочу насилия! – вскричала она.

– Изнасилуй ее, – приказал Сторс.

Это было как раз то, что требовалось, и Римо с силой швырнул ее на кровать.

Парик отлетел в сторону. Он внедрился в нее так, что тело изогнулось до хруста в позвоночнике.

Анна стонала. Сторс фотографировал. «Как он дошел до того, – думал Римо, – что спокойно занимается съемкой, наблюдая за извращениями собственной дочери?» Римо начинал догадываться. Незаметно, шаг за шагом, малозначащие поступки и действия формируют систему привычек, требующую постоянного усложнения, пока из многих частей не складывается общая сумма.

И назад дороги уже нет.

– Сильнее, – проник в его сознание голос Анны. Сильнее. Быстрее. Глубже. Он заострил внимание на пальцах рук и ног. Когда тело начинает нагнетать кровь, мозг отказывается от нее, заботясь о других частях тела, о других функциях организма. В этом и состоял секрет Чиуна.

– Еще! – закричала она. – Еще!

Он буквально вжался в нее, придавливая коленями, приподнимая вверх и опуская. Она стонала в экстазе.

Римо заработал сильнее. Быстрее.

Она застонала.

Опять оргазм.

Сильнее. Быстрее. Сосредоточимся на коленях.

Теперь она стонала не переставая. Но экстаз начинал уступать место боли.

Римо продолжал. Еще сильнее. Еще быстрее. Сознание зафиксировало мозолистые утолщения на кончиках пальцев.

Стоны становились все громче, их тон повышался. Теперь ей было больно. Она страдала. Скоро она крикнет «Стоп!», и Римо, находящийся, как они считают, под действием наркотика, вынужден будет повиноваться.