Пищевод горит адским пламенем, а башка постепенно тупеет. Хорошо, черт подери! То, что доктор прописал.
— Думаешь, это выход? — мрачно интересуется Веро, когда я опрокидываю в себя которую по счету порцию выпивки.
Возникла из ниоткуда. Я не видел, как она подошла.
— Да похрен. Я вообще не думаю.
Вновь прикладываюсь к стакану и залпом допиваю все, что было на дне.
— Тим, слушай, не закрывайся от меня. Я понимаю, что с тобой происходит.
— Да? — наигранно изображаю удивление. — Впечатляет. Потому что даже я сам, ни фига не врубаюсь, что со мной происходит, Веро.
— Так бывает, — в ее тоне сквозит сочувствие. — Порой мы испытываем влечение к людям, которые нам совсем не подходят. Помнишь, как в десятом классе мы расстались под Новый год? Я тогда еще гуляла с Германом Свитинским?
— Ну и?
— Так вот, когда я проводила с ним время, мне казалось, что он мне по-настоящему нравится. Но потом мы с тобой помирились, и я четко осознала, что никакой Герман мне и даром не сдался. Что ты моя судьба, Тим, и мы созданы друг для друга, — Вероника обходит стол и становится рядом.
Где-то на уровне интуиции понимаю, что Ланская говорит серьезные вещи. Но я так устал и так стремительно пьянею, что едва ли улавливаю общий смысл ее тирады. О чем она вообще толкует? Сознание выхватывает и сохраняет в памяти лишь отдельные обрывки фраз: «созданы друг для друга», «тебе нужна Грановская», «истинные чувства».
Господи, и Ланская туда же. Неужели она тоже считает, что мне нужно бороться за Леру? Попытаться наладить наши отношения? Попросить прощения, в конце концов…
— Ты права, — киваю я. — Ты чертовски права, Веро!
В глазах двоится, а в теле ощущается небывалая легкость. Кажется, я добился нужного эффекта! Больше никаких зажимов и спазмов в области сердца.
Висну на Ланской и зарываюсь носом в ее волосы.
— Спасибо, Веро, — наклоняюсь и, слегка промазав мимо щеки, целую ее в глаз. — Ты настоящий друг… ___
Глава 39
Лера
— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — цитируя строчку из известной песни, провозглашает Верещагин.