Не дождавшись реакции врача, залезаю внутрь автомобиля и серьезно заявляю:
— А я ее брат.
О том, что сводный, естественно, умалчиваю. Сейчас не время вдаваться в подробности.
Глава 42
Тимур
Вцепившись пальцами в волосы, я сижу в жестком пластиковом кресле и покачиваюсь из стороны в сторону. Мучительно долгое ожидание выматывает. По нервам — дрожь, в голове — бардак, в сердце — ноющая боль. Меня разбомбило по кускам, и я никак не могу собрать себя воедино.
Сколько я уже тут? Не знаю. Может, минут десять. А, может, больше часа сижу.
Диляра оказалась права, у Леры случился приступ гипогликемической комы. Насколько я понял, это такое состояние, когда уровень глюкозы в крови резко падает и человек теряет сознание.
В сумке Грановской обнаружились шприц-ручка и утилизированная игла, поэтому медики пришли к выводу, что Лера сделала укол инсулина, но по какой-то причине пропустила прием пищи.
Слушая эти разговоры, я испытывал смесь ужаса и благоговейного трепета. Я плохо разбираюсь во всех этих медицинских тонкостях, но очевидно одно: каждый божий день Лера боролась за жизнь. Пристально следила за здоровьем, регулярно мерила сахар, ставила уколы. И самое поразительное, ни хрена не спекулировала этим! Не манипулировала, не требовала особого к себе отношения… Да что уж говорить, она шифровалась так, что я ни о чем подобном даже близко не догадывался.
Очуметь… До сих пор не верится.
Лера неукоснительно соблюдала дисциплину, и оттого вдвойне странно, что она попала в столь опасную ситуацию. Ошиблась с дозировкой инсулина? Блин, я в это ни за что не поверю. Человек, щелкающий задачи по матану как орешки, не смог справиться с банальной арифметикой? Нет, это звучит абсурдно. Тут точно что-то другое…
— Тимур, где она? — мысли прорезает женский возглас, полный отчаяния.
Рыдающая Елизавет сломя голову бежит по коридору.
— Она в палате, — вскакиваю на ноги и, не зная, куда деть трясущиеся руки, засовываю их в карманы. — Врач пока не выходил…
— Господи… Господи… — женщина прижимает ладони к лицу и шумно всхлипывает.
Растрепанная, с опухшими от слез глазами, в куртке, накинутой поверх домашнего халата — сейчас она выглядит гораздо старше своих лет.
— Успокойся, Лиз, — отец сжимает ее плечо. — Сейчас я с врачом поговорю, все узнаю.