Мне стало ясно: профессор внимательно изучает тех, кто очутился в Волчьей пасти. Он провокатор, нарочно создает острые ситуации и смотрит на реакцию присутствующих. Деревянко он назначил главным для разжигания скандала, заодно Борис проверяет, на что готов пойти Леонид, чтобы сохранить руководящий пост и эксклюзивные бытовые условия. И Леня открылся, сначала он поглумился над бедным Гарри, заставил старика ходить на четвереньках и тявкать, затем согласился давиться икрой. Думаете, питаться одним изыском легко? Вовсе нет.
– Я нашла в тарелке кошачий корм! – сообщила Нинель.
– Нет! – возразила я.
– Душенька, я обожаю мурок, у меня дома два котика, – пропела пожилая дама, – я кормлю их исключительно элитной пищей. И сейчас вижу перед собой «Лакомые кусочки кролика с овощами». У них характерная форма – звездочки.
– Ради эстетики я фигурно нарезала мясо для киша, – соврала я.
– Но и вкус точь-в-точь как у консервов, – не утихала Нинель.
Я хотела достойно ей возразить, но язык снова запутался в ошейнике Роджера, и я замолчала.
Нинель подняла вилку.
– Я стопроцентно уверена, что…
– А-а-а-а, – донеслось из коридора, – помогите! Скорей! Пожалуйста! Кто-нибудь! Умоляю!
Борис Валентинович быстро встал и вышел из столовой. Я выплюнула ошейник в ладонь и поспешила за тюремщиком. Судя по топоту за спиной, остальные последовали моему примеру. Добежав до центрального холла, Эпохов остановился, он явно не знал, куда двигаться дальше.
– Кто орал? – осведомился Леонид. – Надо наказать человека, помешавшего нам ужинать. Сто очков ему в минус.
– Люди! Сюда! – раздался из левой галереи рыдающий женский голос.
Хозяин поспешил на звук, я последовала за ним, около винтовой лестницы на коленях стояла Зинаида. Мне показалось, что повариха уронила большой тюк с бельем, тот развязался, и теперь Зина пытается тряпки собрать, но вдруг увидела две ноги, торчащие из узла. На них были черные туфельки с серебряными пряжками.
– Что происходит? – сурово осведомился Эпохов. – Зинаида, по какой причине ты помешала мне ужинать? В карцер захотела?
Повариха отползла в сторону, всхлипнула и повалилась на бок.
– А-а-а-а, – завизжала Алиса, – у нее нет рук. Рук нет! Совсем нет рук!
Я пригляделась и сообразила, что приняла за куль с тряпьем женщину, она лежит на спине, лица не видно: его закрывают светлые волосы.
– Где ладони? – прошептала Алиса, сползая по стене.