Если жертва вышла из подземелья, то это объясняет отсутствие в галерее крови. А что ты еще подумала?
– Ничего, – чуть слышно ответила я.
Но Владимир не отставал.
– Ты произнесла «а руки ей…», продолжи фразу.
– …кто-то в лабиринте отрезал, – выдохнула я, – напал на несчастную с мечом, ножом или чем-то подобным. Надо спуститься в подземелье и осмотреться там.
– Я хочу уйти, – заплакала очнувшаяся Зина, – мне страшно.
– Да ну? – прищурился Борис Валентинович. – С трудом верится в это. Напомни-ка, за какие шалости ты сюда угодила?
– Заколола шилом несколько мужчин, – пробормотала Зинаида.
– Вроде жертв насчитали пять, – уточнил хозяин.
– Шесть, – всхлипнула Зинаида. – Я мстила им за то, что подверглась насилию. Того, кто надо мной надругался, не поймали, вот я и решила уничтожать всех, кто хотел меня затащить в койку. Если думаете, что я погубила Ксюху, то ошибаетесь. Я давно стала другим человеком, раскаялась, осознала свои ошибки. И я расправлялась только с мужиками.
Якунин повернулся к Эпохову:
– Где вход в лабиринт?
– Не здесь, – после короткой паузы ответил Борис, – в пристройке, там, где прачечная.
– Да, – отозвалась экономка.
Я вздрогнула и обернулась. Оказывается, девушка все это время находилась тут и не издала ни звука, как, впрочем, и Вадим с Нинелью Павловной. Модельер сидел на полу, прислонившись головой к стене, а Рогачева отошла подальше, сложила ладони домиком, закрыла глаза, у нее безостановочно шевелились губы. Похоже, она молится.
– Убери отсюда всех, – распорядился хозяин, – останется только Владимир.
Якунин ухмыльнулся.
– Погодите. Есть предложение. Понимаю, это неприятное происшествие, а полицию вызвать нельзя, вам придется объяснить стражам закона, что за люди обитают в особняке. И лично я, например, при виде карабинера, ажана, жандарма (пока не понял, в какой стране мы находимся), тут же заявлю о похищении и своем насильственном удержании. И тогда у господина Эпохова начнутся неприятности, его бизнесу придет конец. Впрочем, вы спокойно можете зарыть тело в лесу, где его никто не отыщет.