И Джостен понял почему, когда осознал, что эти звуки исходили от Эндрю. Нил думал, вампиры не умеют плакать.
-… Люблю тебя… Не говори так, ты же все для меня… Нил, пожалуйста…
— Не слушай его, Эндрю! Он не понимает, что говорит! Ты же знаешь, все мы просили об этом, когда обращались.
Слова Ники заставили Нила подумать о том, что Эндрю тоже однажды вынес подобное. В тот момент он умирал от рук чокнутого насильника, и кроме Ники у него никого не было. У Нила же был сам Эндрю, а значит, он должен был со всем справиться.
Реальность окончательно исказилась. Кажется, он не прекращал истошно кричать и молить о том, чтобы все закончилось. Он не мог заставить себя перестать звать Эндрю, потому что его голос с каждым разом звучал все дальше и тише. В какой-то момент Нилу показалось, что если он захочет, то сможет прекратить эти муки в любую секунду, но пусть даже его слух начал отказывать, кое-что продолжало звучать в его голове раз за разом. «Люблю тебя… останься…». Эндрю повторял это как мантру, захлебываясь собственными рыданиями.
Спустя какое-то время Джостену показалось, что его куда-то понесли, но он не был уверен. Вечность не заканчивалась, а Нил все горел, не веря, что это все когда-нибудь закончится.
— Мы почти дома, Нил.
Голос Эндрю стал хриплым, сорванным. Он заговорил о доме, и Джостену снова стало невыносимо больно. Он не думал, что когда-нибудь увидит этот дом снова. Он должен был сгореть до того, как его забрали со стадиона. Но… как они добрались в Форкс из Балтимора?
Эндрю будто прочитал его мысли.
— Мы связались со старыми знакомыми и взяли у них самолёт. Рико тем же способом оказался с Аароном в Балтиморе.
Нила, едва он услышал ненавистное имя, накрыло такой волной гнева, что у него даже получилось выдавить слабый рык. Но потом он уловил второе произнесенное имя и снова испытал панический ужас.
— Аарон… где Аарон?
— Я здесь. Рядом с тобой. Я в порядке, не переживай.
Его голос был совсем не как у Эндрю, но он все равно принёс Джостену облегчение.
Эндрю что-то говорил ему, но смысл слов не достигал сознание парня. Пламя, лижущее его тело вновь усилилось, и Нил почувствовал адскую боль в тех местах, что были ранены больше всего. По крайней мере, Джостену так казалось. Бедро снова напомнило о своём существовании, его будто собирали по крупицам, приваривая каждую часть раскаленным паяльником.