Ты же хотел без соплей? Почему же хочется ей нагрубить? Налить яду, желчи?
Ты же хотел, Тихомиров, чтобы у нее все сложилось. Вот…. складывается.
Благословляй давай! Хватит сил?
- Что-нибудь скажешь мне? - смотрит мне в глаза.
- Да нет... - пожимаю плечами. - Чего говорить? Хотя.... Ты не пропадай, ладно? Дружить будем. Ты ж всё равно моей крови...
Она отводит глаза.
Убираю, не касаясь, пальцами снег с ее ярких волос.
- Ладно.... - поджимает губы, застывая взглядом. - Ладно. Будем… дружить.
В порыве хочется обнять.
Зачем душу рвать? Я и так не дышу.
- Ну, давай... - хриплю я, открывая ей заднюю дверь.
Садится.
Смотрю как она уезжает.
Кулак сжимается в кармане, раскрывая и ломая коробочку. Жаль, комаров нет... Убивать хочется.
Вот, собственно, и расставили точки над ""i"".
Иду не домой, просто с сигаретой иду прогуляться.
Никто не умер.... Обычная проза жизни. Я в целом, ожидал.
Но отдышаться хочется!
И где-то в груди бьётся, конечно, ком непрожитых сейчас обид и агрессии.
Но горит качественно, ровно, с высокими температурами. Как в мартеновской печи. И что-то из меня опять выплавляет эта ситуация. Какую-то ещё более жёсткую конструкцию.
Выхожу на набережную. Добредаю до храма, где Чалкина купалась.
Там раздают приготовленную еду нуждающимся. Матушка пожилая и воцерковленные помощницы.
Среди взрослых несколько детей. В основном с родителями.
Заставляю себя переключится с душевных страданий на реальные. Рассматриваю народ.
Ну эти постарше, подростки скорее.
Бывают у всех сложные времена…
Раздаю молча по толпе визитки нашего Центра.
А вот этот совсем маленький, смотрю на пацанчика. Может тоже с кем-то пришел?
Пацан подходит к столу, он видимо один. Над столешницей только глаза торчат. Шапка сбилась набок. На месте оторванного помпона дырка.
- Здваствуйте, - здоровается с девушкой в платке на раздаче.
- Сколько тебе лет?
- Семь.
Врёт….
- А ты один? - спрашивает она у него.
- Нет. С мамкою.
- А где она?
- Там.... - неопределенно машет в толпу.
Девушка наливает ему овсянку в пластиковую чашку и даёт кусочек хлеба с пластиком сыра, две конфеты, чай.
- Бвагадавю, повторяет за взрослым, стоявшим перед ним.
Взять все не может. И кто-то помогает отнести ему еду на столик, вокруг которого столпились те, кто уже едят. Ему уступают местечко…
Он опять “бвагадавит”. Потешный пацан.