— Идемте, — настойчивее повторил мужчина, — его светлость не обрадует ваша простуда, а останетесь здесь, несомненно, простынете.
Действенный довод. Но гораздо действеннее оказалось то, что мне попросту не позволили оставаться на месте, силой потянув вниз.
Придерживаемая неведомым мужчиной, я по скользкой крыше спустилась ниже, затем поднялась на подоконник и оттуда, спрыгнула вслед за спустившимся провожатым. На чердаке, а это несомненно был именно чердак, оказалось пыльно и грязно, но едва миновав помещение под крышей, мы оказались в ярко-освещенном коридоре, где меня ожидали две горничные и…
— Ох, леди Грэйд! — госпожа Вонград бросилась ко мне и крепко обняла, невзирая на совершенно мокрое платье и капельки воды стекающие с моих волос.
Но мгновенно взяв себя в руки, экономка тут же отошла и скомандовала:
— Ванную ее светлости! Дитя продрогла до костей!"
"Но я не могла сейчас даже думать о ванной, и шагнув вперед, схватила госпожу Вонград за руку, а вот заговорить… Заговорить удалось не с первой попытки, но в итоге я все же вымолвила:
— Нет, прошу вас, я… я подожду его светлость и…
— Да вы же вся мокрая! — всплеснула руками экономка.
— Я подожду его светлость, — повторила уже тверже, а затем умоляюще добавила: — Пожалуйста.
Экономка, странно глядя на меня, медленно кивнула.
И не прошло трех минут, как закутанная в плед я сидела в гостиной неведомого мне дома, с чашкой горячего чая в руках и перед ярко пылающим камином.
И потянулись томительные минуты ожидания. Медленные, наполненные страхом за герцога, наполненные тревогой. В какой-то момент госпожа Вонград отобрала у меня чашку со словами ‘У вас руки дрожат, обольетесь’. Я не возражала, и даже толком не слышала сказанное, ловя каждый звук, раздающийся за окном.
И когда наверху хлопнула чердачная дверь, мое сердце остановилось. Я больше не дышала, я вся обратилась в слух, отслеживая приближающиеся шаги.
Распахнулась дверь.
Судорожный всхлип, полный невыразимого облегчения, вырвался без всякого моего на то желания.
— Так, а мы, наверное, пойдем.