— Мне кажется, вы достойны чего-то более волшебного, нежели спешная свадьба на военном корабле. Но, — мне протянули руку, — в любом случае, для начала потребуется платье.
Я невольно облегченно выдохнула, понимая, что свадебное платье это очень и очень немало времени, соответственно об этой идее его светлости можно смело забыть. И подойдя, вложила дрогнувшие пальцы в сильную ладонь черного мага.
— Полагаю, — Дэсмонд хитро улыбнулся, — мы найдем ваш подвенечный наряд в одной из трех швейных мастерских, обслуживающих столичные храмы.
Вздрогнув, я изумленно вопросила:
— А само бракосочетание вы намерены провести в храме Трех дев? Улыбка черного мага стала шире.
— Дэсмонд, да ни один церковник… — начала было я.
Но герцог перебил чуть снисходительным:
— Ангел мой, ни один церковник не пожелает расстаться со своей сытой жизнью и это неоспоримый факт.
— Но у церкви охрана и… — попыталась было возразить я.
И услышала отчеканенное:
— Мы черные маги, Ари, интриговать и плести паутину нам не свойственно, и потому за месяц к столице тайно были стянуты все подконтрольные нам войска.
Изумленно глядя на герцога, я не могла поверить в услышанное. Не могла осознать масштаб затеи. Оказалась неспособна и помыслить о подобном!
— К утру все будет кончено, — совершенно уверенно произнес лорд оттон Грэйд. — Мы медлили лишь потому, что ты была в руках храмовников."
"Я робко подошла к его светлости, запрокинув голову, вгляделась в непроницаемо черные глаза, и не рискнула прикоснуться к супругу.
— Ариэлла, — герцог внезапно порывисто обнял мое лицо ладонями, склонился, пристально глядя на меня, и прошептал, — ангел мой, клянусь — больше никто и никогда не посмеет отнять тебя у меня.
И вдруг выпрямившись, неожиданно глухо спросил:
— Обычно, сопротивляться ментальному воздействию позволяет одна конкретная фраза.
Мне не хотелось этого говорить, но отчаянно зажмурившись, я прошептала сказанное когда-то им:
— ""Береги себя, мой ангел"".
Ладони, обнимавшие мое лицо дрогнули. А затем соскользнули вниз, сжали мои плечи на миг, после герцог крепко обнял. Крепко-крепко, словно больше никогда на свете не желал отпускать.