Мне следовало бы промолчать, но я тихо спросила:
— И вы возненавидели свою супругу?
Его высочество усмехнулся, затем негромко произнес:
— Если бы я добивался ее руки, если бы поступил с ней так, как Дэс поступил с вами, взяв в жены без ее согласия, если бы допустил не то что проверку ее чувств, а хотя бы мысль об этом… Но все было не так. Диана проявила настойчивость, именно она призналась мне в любви, которой никогда не было и заговорила о браке, который сделал бы ее самой счастливой на свете…
— Мне очень жаль, — едва слышно пробормотала я, почему-то испытывая жалость к ним обоим.
— Переболел, — насмешливо ответил Теодор. — К слову, как вы себя чувствуете?
Переход был неожиданным.
— Благодарю, все хорошо, — с некоторой заминкой, все же ответила.
— Замечательно, — его высочество от чего-то крайне довольно улыбнулся, — к слову, кое-какое влияние на вас оказал Рейн, поверхностное, Дэс запретил большее, решив, что вам и так досталось, но теперь, едва на вас попытаются ментально воздействовать, вы услышите чириканье.
— Что?!
— Не беспокойтесь, — его высочество широко улыбнулся, — глаз с вас не спустим ни я, ни Рейн с Джасом, но так, на всякий случай, решили подстраховаться.
Осознать услышанное принц Теодор не позволил, ускорив шаг, мне же оставалось лишь следить за тем, чтобы не споткнуться.
Мы промчались вверх по лестнице, и остановились, ступив на отполированную плиту, устилающую переход от ступеней к дверям дворца. Его высочество обернулся, некоторое время смотрел на тревожно сияющую охваченную паникой столицу, затем развернулся и с поистине царским величием повел меня в оплот императорской власти.
Во дворце я оказалась впервые. Род Уоторби несмотря на славную историю, никогда не был приближенным к королевской династии, — ставшей с недавним объединением северных земель империей, и все, что мне доводилось видеть ранее — высокий железный забор, окружавший дворцовый парк, да аллею славы, на которой были выставлены бюсты наиболее известных полководцев, ученых и политических деятелей королевства.
Стены императорской резиденции были окрашены в пурпурные цвета и покрыты позолотой от нижней трети до пола. Изумительно на фоне яркого интерьера смотрелась балюстрада из белого мрамора, и колонны — строгие, идеально правильной формы, словно заставляли держать спину ровнее, а голову высоко поднятой.