Совершенно нарушая правила этикета, я пожала плечами и пользуясь тем, что статуэтка девы Эемеры, отличающая правду от лжи более в помещении не присутствовала, наглейшим образом солгала:
— Сестры переусердствовали с оказанием влияния на мой разум. Чуть нахмурившись, ее величество переспросила:
— И теперь вы сумасшедшая?!
Вспомнив о том, как обрадовало меня появление лорда оттон Грэйда и напрочь перестала пугать перспектива быть супругой черного мага, я беззаботно ответила:
— Да.
Ответ вызвал некоторое замешательство у ее величества, но затем императрица вернулась к уже принятому решению:
— Ты все равно это выпьешь, меня вовсе не радует перспектива того, что Тео может узнать обо всем.
И чего мы обе никак не ожидали, так это раздавшегося в наступившей тишине:
— Маменька, а вы действительно полагаете, что я ничего не знал?!
Ее величество вмиг стала мертвенно бледной, мне же осталось лишь улыбнуться, глядя как истаивает ранее казавшаяся реальной дверь, обнаруживая стоявшего на террасе его высочество.
— Твой белый маг всегда отличался излишней болтливостью, так что о том, чьим сыном является Генрих мне известно еще с тех пор, как Леонас трое суток убивал моего друга. А вот об особенности проклятия, лич все разболтал леди оттон Грэйд в момент нападения на нее. Трепло. А тебя я считал умнее.
Кассилия медленно повернула голову, обреченно посмотрела на сына и задала единственный вопрос:
— Грэйд тоже знает?
Принц усмехнулся и ответил:
— Дэс сам оказался в ситуации, когда его влюбленность использовали весьма подло, и он последний кто осудил бы тебя.
Мой вывод из услышанного касался осознания того, насколько все же прямолинейны черные маги, императрица поняла совершенно иное, и дрожащим голосом повторила слова Теодора:
— Сам оказался в ситуации, когда его влюбленность использовали весьма подло?!
Его высочество продолжал спокойно смотреть на мать.
— Мне жаль, — тихо произнес его высочество.
И из спины императрицы словно выдернули тот стержень, что позволял ей сохранять королевскую стать и величие, Кассилия сгорбилась, вмиг постарев на добрых два десятка лет, и опустив голову, невидящим взором уставилась в поверхность каменного стола.