— Повезло, — на последнем слоге голос Теодора осип.
Поддавшись неожиданному порыву сострадания, коснулась его ладони. Принц сжал мою руку, закрыв глаза. Отпустил, и уже уверенно и властно произнес:
— Идемте, леди оттон Грэйд, вам выпала небывалая честь присутствовать при историческом моменте.
Его высочество не обманул — момент действительно оказался историческим.
Теодор привел меня в тронный зал, где передал Дэсмонду, стоящему у дверей, словно на страже, а после направился к длинному столу, за которым сидел его величество император Анногриан, совершено седой и казалось бы лишенный сил, эмоций, стремлений.
— Вы не пострадали? — задал вопрос лорд оттон Грэйд, незаметно для окружающих, чье внимание было сосредоточенно на событиях, разворачивающихся за столом, обнимая меня за талию.
— Нет, — напряженно следя за секретарем императора, ныне спешно что-то записывающим под диктовку двух министров, произнесла я.
— Уже все, мы достигли нужных нам соглашений, — касаясь губами завитков волос у висков, произнес герцог.
Оглянувшись, удивленно взглянула на супруга.
— Чистая победа, — улыбнувшись, прошептал он.
Невольно поежилась от его слов, затем поняла — не от слов. От чужого пристального взгляда. Вновь повернувшись к залу, заметила его высочество Генриха."
"Принц сидел в кресле у окна, рядом, словно невзначай находилось двое черных магов. К слову парик на монаршей особе сидел криво…
— Почему его высочество здесь? — полуобернувшись к его светлости, шепотом спросила я.
Дэсмонд обнял крепче, склонился к самому моему уху, и прошептал:
— У него был выбор — отречься от любых притязаний на престол, либо… В любом случае послушник Генрих Амантианский выбрал первый вариант.
Отречение и постриг! О, Пресвятой! О, дева Эсмера! О…
— Предки, Дэсмонд, это слишком жестоко, — мой голос оставался тихим, но скрывать негодование я не стала.
— Нет, — холодно ответил лорд оттон Грэйд. — Жестоко было бы, если бы Тео согласился отдать брата мне.
Ярость ощущалась в каждом слове.
— Впрочем, — легкая полуулыбка коснулась губ герцога, — в случае побега Генриха именно это и произойдет, о чем будущий монах осведомлен.
Мне стало кристально ясно, что младший принц никогда не предпримет даже попытки к бегству из того каменного мешка, в который ему несомненно придется попасть.
— Дэсмонд, вы страшный человек, — выдохнула потрясенно.