Теодор, кивнув стремительно поднявшейся мне, прошел к супруге, наклонился, упираясь руками в кровать, коснулся губами лба Дианы, затем, совершенно игнорируя мое присутствие, прижался к ее губами страстным поцелуем, отстранился и спросил:
— Как ты?
Диана повернулась к в высшей степени смущенной мне и попросила:
— Ариэлла, прошу вас, останьтесь.
И лишь после этого обняв лицо императора ладонями, прошептала, глядя ему в глаза:
— Мне лучше, правда.
Он взял ее ладони, поднес к губам, поцеловал каждую, кивнул и приказал:
— Отдыхай. Ужин подадут в гостиную, я тебя отнесу.
Затем выпрямился, взглянул на меня, улыбнулся. И я поняла, что не мне, едва ладонь его светлости легла на талию. Вздрогнув от неожиданности, попыталась отстраниться и услышала замечание его величества:
— Три медали.
— О чем ты? — спросил Дэсмонд, обнимая меня и второй рукой.
— Да так, мелочи, — усмехнулся Теодор. — Леди оттон Грэйд, как вам понравился бал?
Не нашлась, что ответить на это.
— Полагаю, он был далек от ожиданий, сформированных в лицее, — произнесла ее величество. — Не так ли?
Я не стала отвечать на столь провокационный вопрос. И вовсе предпочла бы сменить тему, но туг раздался вопрос герцога:
— А какие были ожидания от первого бала?
Вопрос не был адресован кому-либо конкретно, и потому я промолчала.
— О, самые радужные — прекрасное платье, идеальная прическа, толпы поклонников, комплименты, легкий флирт, восхищение в глазах окружающих и на утро сотни букетов с признаниями о том, как вы прекрасны, насколько поразили воображение, и как безумно жаждут увидеть вас вновь… У меня в мечтах было не менее трех сотен букетов, а у вас, Ариэлла?
Проигнорировать было бы невежливо, посему я честно призналась:
— Я мечтала хотя бы о дюжине.
— Скромность украшает, — улыбнулся его величество.
— Так мало?! — воскликнула Диана.