Кстати, почему?
Мгновенно вспыхнувшая в голове после этого вопроса картина того, как Артем пытался столкнуть меня с лестницы, показалась такой живой и пугающей, что я нервно вздрогнула. Но нужно ли было говорить об этом Эмилю, поверит ли он хоть одному из моих слов без возможности это проверить? Я не знала. Необходимость что-то доказывать и прорываться через чужое недоверие казалась унизительной, но разве я могла сейчас позволить себе быть гордой?..
— Артем пытался мне навредить, — призналась, переступая через себя.
— Как?
— Он толкнул меня и я едва не упала с лестницы, лишь чудом зацепилась каблуком о сломанную ступеньку.
Я повернула голову в сторону Эмиля и с горечью заметила:
— По-моему, это лучшее доказательство того, что этот ребенок не может быть от него. И он это прекрасно знал.
— Но вы лечились от бесплодия.
— Это была одна из его манипуляций. Очень удобно было держать при себе жену, подавленную чувством вины от своей… неполноценности.
— Ясно, — произнес Эмиль отсутствующим тоном, словно мысли его были не здесь.
— Итак, вам сейчас нужно укрытие и средства к существованию, так?
— Да, — кивнула я, не понимая, к чему он ведет.
— Что ж, значит остался только один вопрос, Вероника. Сколь далеко распростираются ваши доброта и сочувствие?
— К чему вы это?
— Моему отцу нужна сиделка, как вы сами заметили, а вам — работа и место, где муж вас не найдет.
Я потрясенно посмотрела на него:
— Но у меня ведь нет необходимого опыта… Я — пианистка, весьма далекая от каких-либо познаний в области медицины…
— От вас ничего особенного и не требуется, — спокойно заметил Эмиль.
— Они имеют для него какое-то особое значение?
Лицо Эмиля переменилось. Привычная жесткость спала, оставив лишь мрачную тень.
— Это подарок моей матери, — ответил он с явной неохотой.
Мне было неловко продолжать эту тему — я и так зашла слишком далеко, сунув нос туда, куда не следовало. Но если он хотел, чтобы я сидела с его отцом, то, наверно, какие-то вещи мне все же нужно было знать.
— А кто такая Лена? — рискнула спросить я, в любой момент ожидая, что меня поставят на место.
— Моя сестра, — последовал лаконичный ответ.
— Она… уехала?
— Она умерла.