– Не понимаю, почему тебе хочется забивать голову всем этим мусором?
– Хочется, мамуля, – ответил Ричи, внешне сокрушаясь, внутри – веселясь. Родители были для него что раскрытые книги (потрепанные и любимые книги), и он практически не сомневался, что получит желаемое: и работу, и разрешение пойти в субботу в кино.
Уэнт наклонился к Ричи и широко улыбнулся:
– Я думаю, мы друг друга прекрасно поняли.
– Правда, папа? – ответил Ричи и тоже улыбнулся… с некоторой неуверенностью.
– Да. Ты знаешь нашу лужайку, Ричи? Вы же знакомы, так?
– Разумеется, сэр.
– Есть такое, – согласился Уэнт. – И ты, Ричи, это исправишь.
– Я?
– Ты. Подстрижешь ее, Ричи.
– Хорошо, папа, конечно, – ответил Ричи, но тут же заподозрил ужасное. Может, отец говорил не только о лужайке перед домом.
Улыбка Уэнтуорта Тозиера стала шире, превратилась в хищный оскал акулы.
– Всю лужайку, о глупое дитя, вышедшее из моих чресл. Перед домом. За домом.
– Не понимаю тебя, папа, – ответил Ричи, но, увы, он все очень даже понимал.
– Два бакса.
– Два бакса за всю лужайку? – воскликнул Ричи, несомненно, в шоке. – Это же самая большая лужайка в квартале. Так нельзя, папа!
Уэнт вздохнул и вновь взялся за газету. Ричи мог прочитать заголовок на первой странице: «ПРОПАВШИЙ МАЛЬЧИК ВНУШАЕТ НОВЫЕ СТРАХИ».
– Наверное, не очень-то ты и хочешь посмотреть эти два фильма, – донесся из-за газеты голос Уэнта. Мгновением позже над ней появились глаза отца, изучая Ричи. И, по правде говоря, на его лице читалось самодовольство. Примерно так же игрок в покер, держащий в руке каре, изучает поверх карт своего противника.
– Когда близнецы Кларк выкашивают всю лужайку, ты даешь им по два доллара каждому!
– Это правда, – признал Уэнт. – Но, насколько я знаю, завтра они не хотят идти в кино. А если бы и хотели, то располагают необходимыми для этого средствами, потому что в последнее время не появлялись у нашего дома, чтобы проверить состояние растительного покрова. Ты, с другой стороны, хочешь пойти, но деньгами не располагаешь.