Но теперь ты ушла, спасибо Тебе, Господи, за маленькие радости. Ты сидишь здесь с прищемленными ногтями, порезанной ногой, следами от ремня на плечах и говоришь мне, что это твоя вина."
"– Он не бил меня ремнем. – Врала она автоматически, с ложью так же автоматически пришел стыд, и она покраснела.
– Если ты рассталась с Томом, ты должна перестать и врать, – ровным голосом ответила Кей и смотрела на Бев так долго и с такой нежностью, что той пришлось опустить глаза.
И тут Беверли заплакала, разрыдалась, и Кей обнимала ее, а потом, перед тем как лечь спать, она рассказала Кей все, что могла: позвонил давний друг из Дерри, штат Мэн, где она выросла, и напомнил ей об обещании, которое она дала очень и очень давно.
– И что это за обещание? – спросила Кей.
Беверли медленно покачала головой:
– Я не могу тебе сказать, Кей. Как бы ни хотела.
Кей задумалась. Потом кивнула.
– Хорошо. Имеешь право. А что ты собираешься делать с Томом, когда вернешься из Мэна?
И Бев, которая все больше склонялась к тому, что из Дерри ей уже не вернуться, ответила:
– Я сразу приеду к тебе, и мы вместе это решим. Хорошо?
– Просто отлично, – кивнула Кей. – Это тоже обещание, да?
– После моего возвращения, будь уверена. – И она крепко обняла Кей.
С деньгами, полученными по чеку Кей, в кармане и в ее туфлях, Бев на автобусе «Грейхаунд» поехала на север, в Милуоки, опасаясь, что Том перехватит ее в аэропорту О’Хара.
– В аэропорту полным-полно сотрудников службы безопасности. Тебе нет нужды беспокоиться. Если он попытается приблизиться, ты просто заорешь во весь голос.
Беверли покачала головой:
– Я хочу избежать встречи с ним. Из Милуоки я улечу без помех.