— Даньке нужен спорт, — сказал Никита, когда они подошли к машине, а потом развернулся и уставился на Саломию в ожидании.
— Я подумала над твоим предложением, — храбро начала она, и ей показалось, Никита даже дыхание затаил. А Саломия, напротив, отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. — Ты прав, я нарочно не выхожу замуж, и шрамы не удаляю нарочно. Всех тех мужчин, что ищут моего внимания, интересует в первую очередь мое состояние, и меня очень веселит, когда я вижу, как они мучаются, представляя мое лицо.
Елагин вскинул голову и всмотрелся в ее лицо, будто пытался отыскать ответы на какой-то свой незаданный вопрос. Нашел или нет, не известно, подошел почти вплотную и взял Саломию за руку.
— Я очень благодарен тебе, Алина, тебе и Даньке. Сегодня я впервые за много лет почувствовал себя дома. Не знаю почему, но меня тянет к тебе, я уже забыл, как это может быть.
— Мне тоже взять? — вырвалось само собой, она от досады даже язык прикусила, но было поздно.
— На твое усмотрение, — он будто не заметил ее смущения, слегка сжал пальцы и сел за руль. — Просто напиши. А сейчас иди в дом, холодно.
Никита не стал выискивать расчищенную дорожку, его Хаммер перевалил через внушительный сугроб и выехал со двора, оставив Саломию посреди искрящегося снежного великолепия с пылающими щеками и мгновенно застывающими на ресницах льдинками.
Глава 35
— Вадим, ты уверен, что я должна отчитываться перед тобой, куда я лечу? — Саломия стояла у окна и смотрела, как переливаются на солнце подтаявшие и покрывшиеся ледяной коркой сугробы.
— Не отчитываться, а ставить в известность.
— Хорошо, мы с сыном летим на Мальдивы.
— Но ты не собиралась…
— Зачем я туда лечу, мне тоже тебя поставить в известность?
— Сальма, — Вадим подошел и положил руки ей на плечи. Раньше Саломия сказала бы, с болью в голосе, но теперь она слишком хорошо его знала. Скорее, с сожалением об упущенных возможностях. — Я беспокоюсь о тебе и о Даниэле.
«А вот на моего сына тебе точно наплевать». Она развернулась и, не церемонясь, стряхнула руки Вадима с плеч.