Все свидетельствовало о том, что, натолкнувшись в степи на одинокого путника, он прикончил его, завладев ценными вещами. Искать тело не имело смысла. В любом случае первыми обнаружат могилу лисы или бродячие собаки, после которых опознавать будет нечего.
Взвесив все «за» и «против», Шухарбаев примчался в резиденцию Президента, добился у него срочной аудиенции, а теперь смотрел, как тот нюхает свои ногти, обдумывая услышанное.
— Значит, — заговорил он наконец, — ты утверждаешь, что угроза миновала?
— Комитет устранил ее, господин президент, — сказал Шухарбаев.
— У тебя есть доказательства, что Умурзаков и Омаров были заговорщиками?
— Доказательства будут, — твердо произнес Шухарбаев, отлично знавший, что нет ничего проще, чем составить убедительные документы.
— А вот мне докладывали, — сказал Султанбаев, — что ты с ними в последнее время плотно общался. Принимал их у себя, сам в гости наведывался.
Это был момент, о котором на Украине говорят: или пан, или пропал.
— Совершенно верно, — подтвердил Шухарбаев.
Он хоть и сидел, но вытянулся так, словно встал по стойке «смирно». Султанбаев упал грудью на стол, сверля его взглядом.
— И что же Председателя Комитета Безопасности связывало с изменниками родины?
— Мне поступали сигналы, господин президент. Тревожные, но не подтвержденные. Я хотел лично разобраться. Провоцировал этих двоих, однажды даже намекнул, что недоволен вами.
Султанбаев откинулся назад так резко, что кресло под ним жалобно пискнуло.
— Недоволен, значит?
Прежде чем продолжить, Шухарбаев натужно проглотил слюну.
— Это была уловка. Я хотел, чтобы заговорщики поверили мне и предложили мне присоединиться к ним.
— И они поверили?
— Нет, господин президент. Я не сумел солгать достаточно убедительно. Все в этой стране знают, что я предан вам, как собака.
— Допустим. — Султанбаев снова подался вперед. — Но если ты подозревал Омарова и Умурзакова, то почему не пришел ко мне? Почему не доложил?"
"— Виноват, — Шухарбаев потупился.
— А потом? Когда раскусил?
— И тут виноват, господин президент. Хотел накрыть этих пауков и предстать перед вами победителем. Ну, чтобы вы оценили меня по достоинству.
Султанбаев брезгливо выпятил губы.
— Из-за тебя могли пострадать люди! Невинные люди! Не говоря уже…
Он осекся. Правитель не должен показывать, что ему тоже бывает трудно и страшно.