Белов подумал, что самое время внести ясность в простое дело, вокруг которого зачем-то было напущено столько тумана.
— Прошу простить, — сказал он, — но я вынужден поправить многоуважаемую госпожу Жунзакову. — Произнося эту фразу, он подумал, что очень быстро обучился восточному искусству льстить собеседникам по поводу и без. — Еще в аэропорту я заметил слежку…
— Это были наши люди из Службы Охраны Президента, — поспешно вставила Багила.
Троица государственных мужей слушала обоих со все возрастающим интересом.
— Плюс неизвестный длинноволосый хиппарь, который следил за сотрудниками СОП, — перебил казашку Белов. — Думаю, он предупредил сообщников, уже находившихся в засаде. Покушения на президента не было. Убить хотели меня.
Похоже, Султанбаев почувствовал себя задетым.
— Почему не меня? — запальчиво спросил он.
— Мне сказал об этом один из террористов, — ответил Белов. — Перед смертью.
Султанбаев недовольно засопел и отвернулся. Вопреки здравому смыслу, ему казалось невероятным, чтобы кто-то хоть в чем-то оказался более важным, чем он сам.
Комитетчик и министр допускали такую возможность.
— Кто его убил? — осведомился Мухамбеков.
— Он умер от потери крови, — сказал Белов.
Как будто кровотечение у бронебойщика началось само собой, а не от пули, перебившей артерию.
— Успел что-нибудь сказать перед смертью? — спросил Шухарбаев, переведя взгляд с Белова на Багилу.
Она кивнула:
— Лейтенант Белов его допрашивал.
— И что?
Глаза всех присутствующих уставились на Белова.
— Ничего конкретного. Так, бессвязный бред.
Шухарбаев откинулся на спинку кресла. Мухамбеков досадливо крякнул. Султанбаев поморщился.
— Вы его плохо допрашивали.
— Господин Белов угрожал выколоть ему глаза, — доложила Багила.
— И это не принесло результата? — удивился Султанбаев.
— Парень чувствовал приближение смерти, — пояснил Белов. — И ему было уже все равно, слепым он умрет или зрячим. Было бы неплохо выяснить его личность.
— Мы работаем над этим, — сказал министр МВД.
— Мы тоже, — вставил Председатель Комитета Нацбезопасности.
— А что намереваетесь предпринять лично вы? — спросил Султанбаев, глядя на стоящего Белова.
— Буду думать, господин президент.
Ответ Султанбаеву не понравился.
— Не думать нужно, а действовать, — веско произнес он. — Действовать, действовать и еще раз действовать! — Его взгляд опустился на наручные часы. — Времени у нас совсем мало. Каких-то девяносто с лишним часов.