Аккуратненькие такие отверстия. О том, что наделали пули, выходя из затылка казашки, думать не хотелось. А ведь эта пробитая голова совсем недавно покоилась на груди Белова. Ее губы шептали ласковые слова, глаза смотрели страстно и нежно.
Не понимая, зачем он это делает, Белов присел возле Багилы и приложил пальцы к ее шее, там, где у живых людей ощущается пульсация крови. Это было все равно, что пытаться отыскать пульс у мраморной статуи. Никаких признаков жизни, зато первичных признаков смерти хоть отбавляй.
Белов медленно выпрямился.
Трупы, трупы, трупы. Насилие, жестокость, кровь, стрельба, пороховой нагар на пальцах. Но если не будут умирать персонажи, так или иначе замешанные в этой истории, то погибнут десятки или даже сотни тысяч людей, меньше всего думающих о террористах, оружии массового поражения и государственном строе. Они хотят жить, любить, веселиться, пить и петь, покупать разные красивые вещи, пробовать всякие вкусности, совершать всевозможные глупости, чтобы, посокрушавшись немного, опять радоваться жизни.
«Наше дело не перевоспитывать их, а защищать, — сказал себе Белов. — Потому что иначе они пропадут».
А больше он ничего не успел подумать.
— Еденге деген жат! — заорали они. — Тез, тез!
— Стучаться надо, — сказал Белов.
И получил такой удар по голове, что потерял сознание.
VII
Ранним утром президент Султанбаев лежал на своей необъятной кровати, смотрел стеклянными глазами в потолок и понимал, что сегодня ходить к шалунье Айзаде незачем. Нервный стресс сказался на всем организме, сводя на ноль последние достижения отечественной сексопатологии.
Вчера вечером неизвестные шантажисты отправили электронные послания во все ведущие телекомпании и издательства Казахстана. В письме они сетовали на то, что президент готов пожертвовать населением столицы, но сохранить за собой президентский пост. Заверяли, что, если их требование не будет выполнено, то в назначенный час вирусы будут распылены в Астане, а дальнейший ход событий будет зависеть от воли Аллаха… и направления ветра.