– Там куча народа, да и моя мама наверняка просечёт, что с Леськой случилось. Будет скандал.
– Домой её сдавать не будем?
Я как представила, что Николай Петрович устроит, увидев любимую дочу в неадекватном состоянии, мне самой стало плохо, и по спине побежали мурашки.
– Нежелательно…
– Вот и я о том же. Она бы наверняка предпочла скрыть сей злополучный факт от родственников, – извилисто выразился Максим. – Но если говорить откровенно, то и через двенадцать часов вид у неё будет не лучше. Я уже не говорю про перегар.
"В ужасе прикрыла глаза. Ей богу, я её убью. Вот только она придет в себя… Я ей такую выволочку устрою, мама не горюй! Мало того, что она родителям наврала, меня подставила, так и праздник всем подпортила.
– Это всё понятно. Можно было бы её отвезти к нам на квартиру, но я же не могу оставить её одну! А если ей будет плохо? И к тому же, нам тоже надо возвращаться.
Макс вырулил на трассу.
– И куда мы едем? – поинтересовалась я у него, спустя некоторое время.
– У нас нет выбора. Едем к нам. У нас имеется небольшой охотничий домик, где живет сторож. На новогодние праздники батя его отпустил. Там и пристроим твою горе-подругу. Не переживай, домик отапливается и обустроен всем необходимым. Мы сможем находиться и при своих, и за ней присматривать.
А это был выход.
Я поерзала на сиденье и притихла. Пусть ведет мужчина… И глагол «ведет» никак не относился к вождению машины.
У Орлова снова зазвонил телефон.
– Нет, не пропал, – тем временем недовольно отвечал кому-то Максим. Музыку в салоне он не стал включать, и я отчетливо слышала, как женский голос возмущенно что-то ему выговаривал. – Сейчас буду.
Он нажал на отбой и не совсем аккуратно кинул айфон на панель.
Звонок не на шутку разозлил Максима, потому что весь оставшийся путь мы ехали молча. И ехали на приличной скорости, превышающей допустимую, как в пределах города, так и за его пределами.
Когда показался дачный поселок, я мысленно перекрестилась и выпустила пар. Уфф… Добрались живыми – уже хорошо.