— Все же пропил?
— Да я ж только посмотреть, а не чинить, — обиделся Каналья.
Я направился вслед за бабушкой, выяснил, что Юрка отпросился искупаться в бухте и приедет позже и своим ходом. Бабушка нашла мне тетрадь с пожелтевшими страницами — чтобы записывать необходимое, хотя я и так догадывался, что будет нужно перебрать двигатель и заменить все резинки, которые от времени задубели и рассохлись, слить все жидкости.
Бабушка сняла с крючка ключи от машины, бросила мне.
— Не на месте душа, — пожаловалась она.
Я успокоил бабушку:
— Он был командиром автомобильного взвода и разбирается. Да и я побуду с ним, проконтролирую.
На лице бабушки проявилось выражение… В общем, я прочел, что она относится к моей затее скептически. Но, мудрая женщина, решила поддержать, а не рубить инициативу ребенка на корню, тем более Каналья показал, что не бестолочь, и идеи его посещают хорошие.
Она отлично понимает, что моменты общения со старшими товарищами — это передача опыта.
— Конечно. Проконтролируй, — кивнула она, наполнила стопку самогонкой и с тоской посмотрела на дедов портрет.
Дед ушел, когда она еще могла найти вдовца или, с ее-то данными, увести какого мужичка от соседки. Но нет, она до сих пор любит деда и унесет это чувство с собой.
Глава 3
Второе сентября
Из дома мы вышли вместе с бабушкой, она отдала стопку Каналье, Леха выпил самогон без особого удовольствия.
Потом она открыла гараж, включила свет. Погладила выпуклый капот «Победы», будто извиняясь за то, что отдает кровинушку на растерзание. От ее пальцев остались блестящие борозды в пыли. Каналья замер напротив «Победы», будто верующий перед алтарем, и заговорил с машиной, как с любимой женщиной:
— Не бойся, красавица, не обижу. — Каналья преобразился, расправил плечи, погладил зеркальце — будто за ухом почесал.
Он открыл замки, дернул за ручку — дверца открылась с треском. Бабушка бросилась спасать машину, приложив руку к сердцу. Каналья шарахнулся и оправдался:
— Уплотнитель рассохся и прикипел.
Я тоже кинулся оборонять механика, но бабушка не стала его уничтожать, заглянула в салон.
— Всю резину… менять, — пробормотал Каналья виновато.