Ну, хорошо хоть не живодер-садист…
— Ненавижу котов, — скривился Ян, опровергая мою догадку.
— Но ведь ты понимаешь, что коты не виноваты. У них вообще разума нет!
— Не было бы котов, сестру бы спасли.
Он остановился, облизнул разбитые губы, потер ушибленный бок.
— Ладно. Допустим, убьешь ты всех котов, что изменится?
— Если бы их не было… Вообще! — Он оперся о ствол вишни, тяжело задышал.
Похоже, придется его тащить в больницу, вот и пристрою на время.
— Были бы собаки, хомячки… — развил свою мысль я. — Снусмумрики какие-нибудь.
— И сейчас, ты видел, они готовы были убить — из-за кота, — бормотал Ян, будто не слыша меня. — Опять.
— Я не готов убить человека из-за кота, — сказал я. — Просто они думают, что раз ты кота убил и ободрал, то их тоже сможешь, и боятся. А не потому, что думают, что ты хуже кота. Дошло?
Яну, похоже, полегчало, он собрался идти дальше, но я его остановил:
— Побудь здесь, я сгоняю в аптеку, перекиси куплю…"
"Мальчика перекосило, но он взял себя в руки и по привычке опустил голову, чтобы спрятать волосами ожог.
Пока покупал перекись и вату, а потом в магазине стоял в очереди за кефиром и печеньем, я думал о том, сколько Ян на улице. Видимо недавно, уж очень отличается от других бродяжек, те готовы руки облизывать дающему, этот — гордый, и ассимилироваться у него вряд ли получится.
Выстояв очередь, я купил еще и мороженого — самому хотелось, и вернулся к Яну. Он сидел там же, уткнувшись в колени. Видимо, уже простился со мной. Вздрогнул, когда я уселся рядом.
— На вот, — я отдал ему перекись. — Промой свои ранения, а потом поешь.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он.
— Съесть тебя хочу, как ты — кота, — пошутил я и сразу же успокоил его: — Ты нормальный пацан.
— Правда? — Из здорового глаза на меня взглянул не затравленный звереныш — человек.
Я намочил перекисью вату, сунул ему в руку.
— Давай, а то еще гнить начнешь.
Обработав ссадины, мальчик приступил к трапезе. Он был голоден, но не запихивался жадно, а с достоинством вкушал, поглядывая на меня.
— Давай ты не будешь мстить котам, — говорил я, рассчитывая, что сработает дар внушения.