Блин, я с ума сойду от неведения!
Собрали мы сорок килограммов, бабушка договорилась с соседом на «жигулях», чтобы возил туда-назад за тысячу рублей. Вал абрикосов еще не пошел, и в Москве дед продавал по полторы самые отборные, по тысяче двести те, что поменьше. За последние дни он вернул себе все деньги, что дал нам на закупку кофе, и теперь у него пошел чистый плюс.
Черт! Еще ж два пака кофе надо деду заказать, но это вечером. Можно передать доллары с тетей Ирой, это надежно, потому что его сбережений не хватит, чтобы сделать закупку.
Собрав урожай, я взял стопку газет, которые бабушка приготовила, чтобы выстилать ящики. На первой странице была фотография мужчины в военной форме — молодого, улыбающегося, обнявшего двух девочек-близнецов.
В статье писалось, что второго июля в собственном доме был расстрелян командир пограничников, капитан первого ранга Юрий Семецкий. Грабители напали ночью, расстреляли всю семью: хозяина дома, жену и двух девятилетних дочерей. Старший сын был в походе с друзьями и чудом выжил. Похищено двадцать тысяч рублей, золотые украшения и видеомагнитофон.
Мне подумалось, что это инсценировка: капитан не хотел кого-то там выпускать из порта, вот его и устранили.
Я вышел на улицу и прокричал:
— Ба, тут свежие газеты…
— Я их прочла, — откликнулась она из летней кухни. — Можешь использовать.
Закончив с абрикосами, я рванул к телефону, позвонил Илье — отчитаться о проделанной работе и узнать, как там взаимодействие с бабками и не набегал ли Паруйр, но друга не оказалось дома.
Снова вакуум неведения!
И работа не отвлекла. Вот сейчас делаю пакеты из пленки, проглаживая их утюгом, а сам мысленно с отцом.
Скорее всего, на заброшенном производстве…
Но зачем они ему? Версия с трансплантологами, конечно, шизофреническая, но она подходит лучше всего.