— Врагу не сдается наш гордый варяг! — вскинув кулак, на весь вагон проорал самый молодой, с пылающим взглядом. — Пощады никто не жела-ает!
Пассажиры, замученные людьми-оркестрами, попрошайками и коробейниками, даже не посмотрели на него.
Ну а на Казанском вокзале я, волоча сумку на перрон, смотрел в оба, выискивая патрули взглядом. И снова я переоценил собственную важность: ни одного наряда не встретил, а если бы и встретил, вряд ли они мною заинтересовались бы. Видимо, многих сорвали с мест и бросили на подавление мятежа, а может, так просто совпало.
В полшестого я был на месте. Двинулся вдоль поезда, заглядывая в вагоны и надеясь увидеть знакомых проводников. Плацкартные находились в хвосте состава, и в третьем с конца вагоне я обнаружил Сергея, моющего пол.
Этот суровый на вид мужчина обрадовался мне, как родному, даже обнял. Перевезти сумку и пакет с запчастями он согласился без проблем, даже денег брать не захотел. Мы немного поболтали, я рассказал про деда, и что теперь вместо него некоторое время буду я.
И ни слова о политике!"
"Потом пришел Валентин. Мы еще немного поговорили, и я поехал домой. Если телек не включать, как будто ничего не происходит. Самолеты летают, поезда ездят, люди ходят на работу и не представляют, что со дня на день привычный мир может рухнуть по воле рвущихся к корыту боровов.
По пути домой я вспомнил о приглашении Лёхи. Почему бы им не воспользоваться? Плановый созвон с бабушкой у меня в восемь, есть я не хочу.
На территорию школы я попал вообще без проблем. Трудно поверить, что через десяток лет введут пропускной режим и обнесут школьные дворы заборами.
Где парни, я сперва услышал, а потом увидел: они оккупировали турники. Лекс-крепыш подтягивался, Олег пресс качал, зацепившись ногами за перекладину. Алекс делал подъем-переворот — аж залюбовался.
Как они на меня отреагируют? Вдруг пошлют? Опыт того подростка, каким я был полгода назад, вопил: «ОПГ! Опасно! Уноси ноги». Опыт взрослого советовал подружиться с толковыми парнями.