— Вы что, с этой тушенкой и кашей опять в какую-нибудь уголовщину вляпались?"
"— Нет! — поторопился заверить его Олег.
— Врешь! — закричал отец. — Я теперь стреляный воробей. Это у вас наверняка вещественные доказательства.
— Какие вещественные доказательства? — искренне удивился сын.
— Вам виднее! — совсем разошелся Беляев-старший. — Вот я сейчас позвоню этому вашему милиционеру…
— Папа, не трогай Владимира Ивановича! — взмолился Олег. — Он совершенно тут ни при чем!
Майор милиции Владимир Иванович Василенко был фронтовым другом классного руководителя пятерых друзей, Андрея Станиславовича.
— Вот сейчас я ему позвоню! — схватив трубку радиотелефона, повторил Борис Олегович.
— Но это же, правда, обыкновенный поход! Туристический! — потянул за трубку с другой стороны Олег.
— Ты уверен? — вновь начал остывать отец.
— Да, папа!
— Тогда марш на кухню, — последовал приказ Беляева-старшего. — А в наказание поможешь мне разбирать антресоли.
Олег тяжело вздохнул. Вообще-то они собирались сегодня отправиться с Таней в Сокольники. Но ничего не поделаешь. За завтраком Олег мысленно проклинал Лешку Пашкова. Стоит его послушаться, и тут же влипнешь в какие-нибудь неприятности.
Пашков учился вместе с ними в девятом «В». Парнем он вообще-то был неплохим. Беда заключалась в том, что Лешкину голову распирало от хоть и заманчивых, но очень опасных замыслов. Перед их осуществлением Пашков производил четкие расчеты, благодаря которым все должно было пройти без сучка без задоринки. Однако жизнь вносила свои неумолимые коррективы. В результате от Лешкиных действий страдали ученики и учителя родной две тысячи первой школы, старшее поколение семьи Пашковых, а порой и ни в чем не повинные обитатели района Сухаревской площади.
Широко известен был случай, когда, отрабатывая тактику правильного поведения в период землетрясений и прочих стихийных бедствий, неутомимые братья Пашковы сломали руку собственной бабушке. Правда, Лешка потом уверял, что бабушка сама виновата.