Хранитель что-то бросил в костер, а затем, качаясь в глубоком трансе, начал что-то петь. Его губы шевелились, в мире что-то менялось, пламя костра то застывало, то вздымалось к вершине шатра, но Хаджар не мог различить ни единого звука.
А затем что-то произошло. Что-то незримое, но стремительное. И когда Хаджар открыл глаза, то вокруг была ночь.
Светили звезды. Их созвездия были не похожи на те, что видел Хаджар ночами в Семи Империях и, конечно же, ни одно из них не было указано в старых звездных картах.
Под ступнями Хаджара приминалась мягкая трава.
Присмотревшись, Хаджар вдруг понял, что это действительно – звезды, а не светлячки. Но стоило ему потянуться хоть к одной, как они, оглашая окрестности звоном, отдаленно похожим на детский смех, исчезли где-то в густых зарослях джунглей.
Одновременно с этим, тропа под ногами Хаджара засияла ласковым, спокойным зеленоватым светом. Пульсируя, он стремился куда-то в северном направлении.
Проводив пульсар взглядом, Хаджар вдруг понял что там, во тьме, поднимается к небу гора, теряясь своим широким пиком где-то среди незнакомых звезд.
– Пойдем.
Рядом с ним стояла Анетт. Она выглядела как-то иначе. Нет, все та же молодая красавица еще не знавшая мужской ласки, но при этом она обладала большей статью, уверенностью и даже гордостью.
Будто из девушки превратилась в умудренную жизненным опытом, знающую цену себе и окружающим, женщину.
Знаки на её теле, нарисованные рукой Хаджара, светились раскаленным серебром.
– Не стой, Хаджар. Иначе тебя заберет тьма, – её голос доносился как сквозь толщу воды, а мир вдруг начал затягивать туман едкого дыма. Пространство дрожало. Реальность подергивалась волной, которую можно увидеть, если смотреть на мир над племенем жаркого костра. – Бежим! Тьма наступает.
И Хаджар побежал следом за Анетт. В этом океане догоняющего их дыма, он мог ориентироваться лишь по тускнеющей светящейся тропе и по сверкающей серебром Анетт.
Она бежала по лесу так быстро и легко, что могла бы дать фору любому охотнику Долины Ручьев. Хаджар старался не отставать, но если Анетт была штормом, сорвавшимся в яростный полет, то Хаджар – весенним бризом, ерошащим волосы моряку.
– Постой, – попытался прокричать Хаджар, но с его губ сорвался лишь едва слышимый шепот.
Хаджар приложил усилий, но вдруг понял, что почти не может сойти с места.