"
"Я хочу что-то сказать, выпытать у Марины то, что творится у нее на душе, но вместо этого просто обнимаю ее. Я уже выучила, что они с Макаром одинаковые. Упрямые, волевые и сильные.
— У меня чувство, что настала очередь Макара тебя спасать, — произношу, не выпуская ее из рук. — Он отойдет от операции и заберет тебя. Это ему нужно находить общий язык с Баровым, а не тебе. Ты ни в чем не виновата…
— Макар тоже.
— Им нужно самим в этом разобраться. Их война не утихнет, пока они не выяснят отношения.
Я поправляю прическу Марины, приглаживая локон, и киваю на прощание.
— Пусть Макар позвонит мне, как сможет, — говорит Марина. — На тот телефон, он всегда при мне.
— Хорошо.
— И ты звони, даже просто так. Не знаю когда, но я так привыкла к тебе, что воспринимаю тебя, как часть нашей семьи.
Я киваю с улыбкой. Но та моментально сходит с моих губ, когда сзади раздается грубый рык мотора.
— Тебе пора, — тут же реагирует Марина, понимая намек Когсворта.
— Ты же понимаешь, что он не успокоится? Ког не уступит тебя другому, ты выбрала не того мужчину.
Глава 28
Когсворт отвозит меня назад в гробовой тишине. Он красноречиво поднимает ладонь, когда я пробую заговорить. Я сдаюсь и больше не тревожу его, только прошу отвезти меня в больницу, а не в квартиру.
Все же я успокоилась, увидев Марину. Внутренняя пружина разжалась и мне становится легче воспринимать реальность, нет того ужасного ощущения, что надо куда-то бежать и всё спасать. Уверенность Марины передалась мне. Я верю, что эта хрупкая женщина может справиться с жестким характером Барова и дать Макару время на поправку.
Макар…
Мысли возвращаются к нему, и дорога начинает казаться мучительной. Хотя Когсворт уверенно вжимает педаль газа в пол и ловит зеленую волну.
— Я зайду к парням, — Когсворт кивает в сторону курящих рядом с будкой охранников. — Потом догоню.
— Хорошо.
Я киваю и выбегаю из машины. Холл, лифт, внимательные взгляды парней из охраны, треск рации, снова холл и длинный коридор. Медсестра направляет меня, без слов понимая, к кому я спешу.
— Макар, — выдыхаю с вибрирующим эхом, которое предательски выдает меня.
Слезы так и просятся на глаза, но я заставляю себя повременить.
Или вообще не плакать.
Он выглядит хорошо для сложившейся ситуации. И он сразу замечает меня, сквозь грозовые тени на его лице проглядывают искорки радости, которые он, впрочем, прячет.