Седан делает плавную дугу, направляясь к веранде, охранник бросает “Принял” в рацию и кривится, недовольный, что я стою тут и рассматриваю их гостей.
— Я сразу, как смог, — голос раздается прежде, чем мужчина выходит из седана. — Что там? Срыв?
— Тише, — отрезает Когсворт. — Я оставил ключи от лифта в замке.
Из седана появляется высокий худощавый мужчина. Он замечает меня и напрягается, потом все же кивает в знак приветствия, но не произносит больше ни слова. Молча раскрывает заднюю дверцу, берет с сиденья квадратный чемодан, похожий на медицинский, и скрывается в доме.
— А вот и врач, — произношу вслух очевидное. — Я спрашивала у Марины о нем, я вообще решила, что он постоянно дежурит здесь…
— Проницательная? — охранник усмехается, бросая на меня короткий взгляд. — Я уже пробил тебя, я знаю, что ты тут случайно, поэтому поменьше запоминай. Машина твоя на ходу, починили, как и обещали. Так что доедешь до своего Владимира, скоро отпустят тебя.
Грубиян номер 2.
— Я только за, — отвечаю спокойно.
— Ты бы пошла наверх. Денек посиди в комнате, ничего с тобой не случится. Чего здесь выглядывать? В чужую жизнь лезть.
— Лезут в мою, вообще-то.
На него это не производит никакого впечатления.
— Значит завтра отдадите ключи от машины и телефон?
— Отдам, когда надо будет, — хрипит Когсворт.
Он уходит от конкретного ответа. А я схожу с последней ступеньки, слышу на спиной его тяжелый выдох, который звучит угрожающе. Но мне чертовски нужен воздух и хоть иллюзия свободы, в четырех стенах я начну накручивать себя.
Я поворачиваю по тропинке направо и вскоре попадаю на задний двор. Идеально подстриженный газон, множество деревьев, которые то расходятся перед каменными дорожками, то закрывают кронами небосвод. Я оставляю пиджак на лавочке, в нем слишком жарко, и иду вглубь парка.
Перед глазами появляются боксы из серого камня, большие гаражи закрыты на замки, а на пятачке стоят две спортивные иномарки. Первая накрыта специальным чехлом с лейблом Porsche, а вторая раскурочена в хлам.
— Прелестно, — произношу, когда читаю на стикере три матерных слова и больше ничего.
— По-хорошему не понимаешь, да?
У меня получается молниеносный разворот. Охранник с немецким именем вновь стоит передо мной, у него ходят желваки, а руки уже тянутся в моем направлении.