Если просить за целого его сына не только прапорщика, но и девушку, у них не останется никаких других возможностей навредить нам, кроме как устроить самоубийственную атаку на заставу. Причем такую, о которой мы будем знать. Тогда не придётся жертвовать ни Климом Вавиловым, ни девчонкой.
— Ты все же считаешь, что атака будет? — Задумался Таран.
— Вы говорили с Мухтааром? — Спросил я.
— Перекинулся парой слов."
"— Я вытяну из него подтверждение моим догадкам, — сказал я. — а потом этим же займутся еще и особисты.
Таран молчал. Ждал, что я скажу.
— Я постараюсь не допросить его. А поговорить, — дополнил я.
— О чем? — Удивился Таран.
— Подготовка душманов к нападению проваливается этап за этапом, — сказал я, — они это понимают, но подчиняясь слепой вере, отрицают. Я хочу это поправить. Хочу, чтобы душман это понял. А когда вернется домой — передал своему отцу.
— А он захочет тебя слушать? — С сомнением в голосе спросил начальник заставы.
— Я его заставлю, — улыбнулся я.
Таран нахмурился.
— Не волнуйтесь. Без рукоприкладства.
— М-да-а-а-а, Саша. Откуда у тебя в голове такие идеи берутся? И это, по-твоему, сработает? — Вздохнул Таран.
— Возможно, это их все же остановит. Ну а если они действительно решатся на атаку, то быстро поймут, что средний сын Юсуфзы Мухтаар был прав. И не станут сражаться слишком уж упорно, — продолжал я.
— Это что-то вроде, психологической войны? — Подумалось Тарану, — психологическая накачка противника на поражение?
— Можно сказать и так, — я кивнул.
— Ну что ж. Пробуй, — старший лейтенант глянул на наручные часы, — только постарайся успеть за пятнадцать минут. Офицеры особого отдела скоро будут здесь. Не хотелось бы объясняться еще и с ними, если они увидят тебя беседующим с задержанным.
— Хорошо. Но у меня еще есть одна просьба.
— М-м-м-м? — Таран вопросительно приподнял бровь.
— Попросите Алима Канджиева мне помочь. Мухтаар плохо знает русский язык. А мне надо, чтобы он понял каждое мое слово.
Шев хмыхкнул.
— Хорошо. Сейчас его пришлю, — Таран хотел было уже уйти, но замер, позвал меня: — Знаешь, Саша, если бы я от какого другого сержанта услышал тоже самое, что от тебя, решил бы, что он бредит просто.