В следующее мгновение несколько черных теней полезли сквозь развалины забора. Я видел, как духи несли гранаты, чтобы кинуть их в окна конюшни, которые были на ее задней стене.
Не говоря ни слова, я открыл огонь.
ПКМ разразился грохотом, посыпались гильзы. Пустая пулеметная лента полезла под левую руку.
Я выпустил длинную очередь. Душманы, которых оказалось человек семь, переполошились, а трое сразу упали. Еще одного я положил одиночным.
Сагдиев и Малюга точными выстрелами добили остальных.
— Я прикрою! Давайте внутрь! — Крикнул я, а потом стал бить по бреши в заборе.
Пограничникам не нужно было повторять дважды. Оба вскочили, помчались в конюшню.
Душманы пытались заглядывать во двор, но один из «любопытных» боевиков тут же лишился головы: пуля вошла ему в лицо и вышла из затылка, увлекая за собой большую часть черепа.
Тогда они отступили. Духи пытались бросать через забор гранаты, которые вхолостую рвались на крыше, раскидывая шифер, или под стенами конюшни, осыпая ее штукатурку и кирпичную крошку.
Я дал новую короткую очередь, ловко поднялся на колено, дал еще одну, встал. Нельзя было дать хоть кому-то из врагов заглянуть за забор.
Держа пулемет «от бедра» и ведя огонь одиночными, аккуратной перебежкой, я двинулся к конюшне. Когда попал внутрь, в нос ударил резкий запах сырого конского навоза, конского пота и дыма от выстрелов.
Внезапно я услышал:
— Сашка! Сашка, мы здесь!
Это кричал Нарыв.
Бойцы засели под окнами, в нескольких стойлах.
— Как вы тут, держитесь? Раненные есть? — Спросил я, прижимаясь к стене.
— Нету, слава богу, — серьезно сказал Нарыв. — Сначала душманов тут у нас и невидаль было, и вдруг полезли, сукины дети… А потом фугас прилетел прям возле забора, и бармалеи, как взбесились!
— Ага, — подтвердил Миша Солодов, опасливо выглядывавший из-за краюшка оконной рамы и старающийся рассмотреть противника снаружи.
Когда он обернулся ко мне, добавил:
— Темно, не видать ни черта! А они, прям под пулями полезли к нам, в дыру в заборе прямо! Ну мы вниз, что б падлы эти в тыл к Тарану не зашли!
— Подберутся — закидают нас гранатами и баста! — Заключил Нарыв.
— Надо стоять… — Сказал я сурово.