Тем боле если к ней немного подготовиться: я сходил в свою комнату за бутылкой коньяка и пачкой «Граф Орлов». Шоколадку тоже прихватил. Почему бы перед сном не побаловать «маму» этими прелестями и развести на интересный разговор. Такой, чтобы сблизил нас так, как сблизил наши тела страх перед Лавриком. Я одного опасался, что Ирина уже в постели и не пожелает присоединиться к ночной дегустации коньяка.
Мне повезло: Ирина сидела возле трельяжа, подсвеченного теплым красноватым светильником, и наносила на лицо крем.
— Мам, выпьем по рюмочке, — предложил я и подкрепил аргументацией.
— Саш, не слишком ты увлекаешься такими напитками? — отложив баночку с кремом она повернулась ко мне. — Твой папа пил только хорошие вина и нечасто.
— Да, знаю. Я не во всем похож на него. Особенно внешне непонятно в кого пошел. Какой-то, увы, жалкий уродец. Меня, наверное, никогда ни одна девушка не полюбит, — я устроился на диване. Придвинув табуретку, поставил два винных бокала, бутылку «Гарнес», рядом уронил коробочку с сигаретами.
— Что ты такое говоришь? Ты взрослеешь и хорошеешь с каждым днем. Правда, мне на тебя приятно смотреть, — наверное сейчас она была откровенна и смотрела на меня с милой улыбкой, украшавшей ее губы и большие серые глаза.
Затем подошла и присела рядом. Разрез легкого халата разошелся, обнажая ее бедро. Я старался не смотреть на эту соблазнительную прелесть. Как же хотелось ее потрогать там!..
— Ели очень честно, ты бы могла полюбить такого как я? — спросил я, наливая янтарный напиток в бокалы.
— Я тебя и так люблю, — она рассмеялась.
— Но это другое. Я имею ввиду, полюбить такого не… — я подбирал слово, чтобы не слишком обидеть себя, — …не слишком приятно парня как я, полюбить как мужчину?
— Но это глупый вопрос, — она действительно смутилась, и рука ее сама взяла бокал."
"— Давай немножко пооткровенничаем? Тебе не нравятся такие молодые мальчики? Лапин интереснее, да? — я поднес бокал к губам и втянул носом аромат крепкого напитка.
— Нет, мне нравятся мужчины моложе, чем Лапин. Наверное, в моем возрасте молодость начинает приобретать большую ценность и влечет к ней. Но Павел Иосифович очень хороший человек. Он помогает нам, и я теперь во многом с ним связана, — она отпила несколько глотков.
— Хочешь скажу кое-что по секрету? — когда она с опаской кивнула, я продолжил: — Мы с Наташей говорили на эту тему. И Наташа, и я очень не хотим отдавать нашу маму Лапину.