— Прости, барин, но я никак не посмею! — Илья даже отвернулся.
Вот те на! Ведь ясно же всем было, чего мы сюда идем с лопатами и ломиком. Чего они хрень несут? Хотят побольше денег? Поторговаться в самую удобную им минуту.
— Сколько вы хотите? — сердито спросил я. — Если отказываетесь, то отправлю сейчас вас искать местных, кому наши деньги не будут лишними. И вашему хозяину выкатим претензию.
— Триста рублей, — скорбно пробасил Илья, подняв факел повыше.
— Каждому по триста, — добавил Олег не менее скорбно.
Вроде дураки дураками, а денежная хватка имеется. И я подвел черту:
— Пять сотен на вас двоих. Яков не в деле. Слабоват он. Пусть идет у входа сторожит.
Боевой маг, видно, обиделся. Зыркнул на меня исподлобья и пошел в указанном направлении. Илья помолился Перуну, попросил прощения у Мокоши и взялся за работу.
Тяжелая плита очень плотно прикрывала саркофаг, почти без щели, и нашим помощникам пришлось изрядно повозиться, пока кое-как гранитная тяжесть немного сдвинулась в сторону.
— Смотрите, плиту не уроните! Очень осторожно! Не разбейте! — наставляла Ирина Львовна.
"Не знаю, насколько она права насчет благого дела. Ведь мы даже не знаем, что там скрывается кроме праха одного из самых почитаемых Трубецких. И слишком настойчивый интерес к таинственному содержимого этого места Троцких — ярых противников старого дворянства, не сулит особо благих находок.
Наконец, с помощью лома и крепких рук «муромцов» верхнюю плиту саркофага удалось сдвинуть больше, чем наполовину.
— Здесь что-то есть. Сверток большой.
— Вытаскивай его, но не открывай! — предостерег я, начиная тихонько нервничать.
Неужели все оказалось не зря?! Мы у той самой цели, которая так нужна врагам нашего семейства и многим древним дворянским родам! Мы переглянулись с Ириной и сейчас поняли друг друга без слов.
— Сюда, давай, Олег, — распорядился я. — Осторожно клади это на крышку под светильником. Дай мне факел. Сам иди сторожи вход. Ты тоже, Илья.