Опыта в подобных играх у меня не имелось вообще, и я чувствовал, что иллюзия довольно зыбкая, при чем быстро сосущая с меня энергию. Не теряя времени, я перевел заготовку «Пес» в быстрый доступ и вышел из-за угла.
Надо же какая забавная встреча: этот мудень в шляпе стоял на перекрестке и усердно вертел башкой в поисках меня, а я шел прямо на него рядом с несколькими прохожими. Поравнявшись с ним, я будто нечаянно коснулся его руки и через несколько шагов активировал «Пса».
Ага, есть! Вот он красава, ротвейлер с оскалившейся мордой и стекающей слюной прямо перед моим преследователем.
Издавая грозное рычание, ротвейлер медленно приближался к мудню в шляпе.
— Фу! Пошел вон! Пошел! — заорал широкоплечий отступая.
От его крика ослик, тянувший повозку, шарахнулся в сторону. Прохожие остановились, поглядывая с непониманием. Ротвейлер для одураченных глаз коричневого был в двух шагах и готов вцепиться в него.
Когда я снял «Маску Эсхила», коричневого вели под руки куда-то вниз по Николаевской. А магической энергии у меня оставалось сто двадцать единиц — неплохой результат. Ясно одно, нужно расширять канал с Эфиром, прокачивать его больше и чаще.
На пересечении Николаевской и Суворова взмахом руки я поймал двуколку и попросил кучера:
— Отвези-ка меня в ближайший участок жандармерии. Который в той стороне, — я махнул рукой к сходящей к морю Николаевской.
— Так чо тут пешком рядом, — заерепенился он, видно не желая за копейки напрягать лошадей.
— Ты давай, вези. Там подождешь, потом в другое место поедем, — борзанул я. А то, охренеть, самим графом Разумовским спорит! Холоп, бля! Хотя у меня на лбу нет надписи, что я граф. И морда такая, что в легкую может отгрести, даже на пусто месте и просто так.
До участка он докатил быстро. Наверное, слишком быстро. Скорее всего, того мутного типа еще не успели привести.