Все остальные отпрянули как можно дальше. Кто-то крестился, кто-то плакал, некоторых рвало, но большинство просто изо всех сил пытались стать незаметными.
Запыхавшийся Чанс гневно уставился на мертвое тело. Джерико извлек из кармана плаща носовой платок и принялся спокойно оттирать кровь с ладоней. Квестор шагнул вперед, и Ламент слегка повернул голову, чтобы увидеть его.
— Что ты сделал, Пешеход?!
— Божью работу, — ответил тот, ничуть не задетый откровенной яростью, звучавшей в голосе юноши.
— Я королевский квестор, — произнес Чанс, настолько рассерженный, что даже угнетающее присутствие Гнева Божия сделалось ему нипочем.
— Его звали Рассел Торн, — сказал Ламент. — Он насиловал, мучил и убивал маленьких детей в погоне за запретным знанием. Он превратил погреб у себя под домом в обитель ужаса и по одному утаскивал туда детей.
— Я не слыхал о Торне ничего подобного, — сказал Чанс.
— Разумеется, нет. Но Бог видит все. — Ламент бестрепетно смотрел Чансу в глаза. — Теперь, когда все стало известно, тебе будет легче думать о том, что я сделал.
— Нет, не легче, — вмешалась Тиффани.
— Не всем по вкусу правосудие, — заметил Джерико Ламент."
"— Это была месть, а не правосудие, — горячо возразила Тиффани. — Ты сеешь насилие и смерть. Бог, которому ты служишь, — Бог смерти и могилы.
— Я убил Торна для того, чтобы больше ни один ребенок не пострадал от его руки, — сказал Ламент. — Я защищаю невинных. Не пытайся судить меня, колдунья. У тебя есть тайны. У тебя и у вашего Сестринства. Молитесь, чтобы он не послал меня расследовать, в чем они заключаются.
— По-моему, ты только что сказал, что Бог знает все, — заметил Чанс.
— Знает, — подтвердил Ламент. — Но мне он сообщает только то, что считает нужным.
Тиффани и Ламент долгое мгновение молча изучали друг друга. Ведунья прикладывала всю свою силу, чтобы попытаться заглянуть в будущее и выяснить намерения Пешехода, но все ее колдовские таланты оказались бесполезны перед его абсолютной мощью.