И выглядел… Трудно описать… Представьте мужчину, который с шампанским шел переспать с давно желаемой дамой, вместо праздника плоти получил магнитофонную запись его заигрываний и список статей уголовного кодекса, которые нарушил. Наверное, большим идиотом и пораженцем он никогда не бывал.
Я честно предупредила:
– Еще четыре статьи. Самые тяжелые – сто тридцать вторая и сто тридцать третья – принуждения к действиям сексуального характера. За них много дают. Но, Игорь! Ты меня принуждал!
Он, мокрый, встал и посмотрел на меня…
Это был удав, осознавший вдруг, что он слабый ужик.
Игорь уже был у двери, выходил из моего номера, когда я позвала:
– Погоди! В этом не было ничего… ничего личного.
Он не ответил, дернул плечом и вышел.
Я долго стояла у окна, угадывая колебания мрачного холодного моря, пытаясь поймать его ритм, настроиться на сон, которого не было в помине. И ничего съестного не имеется. Обычный способ борьбы с бессонницей неосуществим.
Меня поразила мысль: в мире нет человека, которому я бы рассказала как на духу все, что произошло сегодня и что тянется месяц. Странным образом единственный человек, с которым могу быть откровенной, – Игорь. Этажом ниже он ворочается в холодной постели. Уволит меня? Не исключено. Пусть! Зато я уйду с фирмы, не поджав хвост, а гордо. У жабы, кажется, нет хвоста…
На следующий день Игорь был хмур и официален. От вчерашнего бодрого настроения не осталось и следа.
«Не обломилось мужику», – легко читала я в глазах наших заказчиков. Только слепой не заметил бы, что мы с Игорем вовсе не любовники, ночь провели не в постельных утехах, а в разных койках.
Мужчины поглядывали на меня с интересом: еще та штучка! Женщина снизошла до общения, перестала считать меня мебелью, задала несколько профессиональных вопросов. Я ответила толково. Ставки мои выросли. Из девушки эскорта перевели в специалисты.
Мы долго ходили по объекту. Дул холодный ветер с залива, пробирал до костей. А Игорю хоть бы хны – в распахнутом пальто быстро шагает от строения к строению.
Заказчики отошли посовещаться. Мы с Игорем стояли на пирсе. Внизу плавно танцевали волны, которые я угадывала ночью, медленные и тягучие, точно не вода, а смола.
– Уволишь меня?
– Ты подашь в суд? – вопросом на вопрос ответил Игорь.
– Нет. Это был жест отчаяния. Защита униженного и оскорбленного.