Другие ссылки на Локтионову в картотеке отсутствовали, и Акулов взялся за телефон, в который раз удивляясь, что Сергей, вообще-то педантично относившийся к документам, иногда допускал грубые просчёты в обработке собственной информации.
Набрал номер мобильника Волгина, начал ждать. После десятого гудка раздался заспанный голос:
— Кто там?
— Котик, это я.
— Инспектор Планктонов?
— Да, господин комиссар Океанов. Можешь перезвонить с нормального мне в кабинет?
— Лень. Говори так. Что-то случилось?
— Объявили тревогу.
— Ходил в Эрмитаж. И в Кунсткамеру.
Акулов кратко обрисовал дело.
— Да, я помню Ларису. Давно с ней не общался, но думаю, что и она меня не забыла. Позвоню, попрошу, чтобы с тобой была откровенна. Но ничего не обещаю. Телефон у неё не изменился?
— Прежний.
— Сегодня постараюсь с ней связаться, а потом тебе звякну. Если будете встречаться — держи себя в руках.
— Ничего, раз ты через это прошёл, то и я как-нибудь справлюсь…
Закончив разговор с Волгиным, Андрей отыскал Валета. Осведомитель был дома.
— Можем поговорить?
— Да, Анька спит.
— Евгений, ты сауну любишь?
— Положение обязывает любить. Да и для здоровья полезно. А что? Хотите попариться? Могу устроить…
— Отставить. Надо тебе посетить одно место. Отдохнуть там как следует. Слушай внимательно…
* * *В три часа дня, когда Акулов спал у себя дома, позвонил Катышев.
— Приезжай, — сказал он устало, — закрыли Сазонова.
— За наркоту? — Имелись веские основания подозревать Шурика в связях с торговцами героином.
— За убийство Громова.
Глава четвёртая
Вся жизнь Ивана Ивановича была неразрывно связана с предприятием. Семнадцатилетним пареньком он поступил в слесарный цех, через год ушёл в армию, после службы вернулся на прежнее место. Справил свадьбу в заводской столовой, поступил на вечернее отделение Технологического института.