Перед нами был самый обычный пень, только очень большой, а вокруг него все поросло травой. Да, посреди красно-желтой равнины находился зеленый оазис, круглая поляна, в милю или больше диаметром, обступающая ствол.It made one ache to look at it, it looked so much like home, so much like the meticulously cared-for lawns that the human race had carried with it and had cultivated or had tried to cultivate on every planet where they had settled down. Сердце защемило при взгляде на нее — она так напоминала о родине, о заботливо ухоженных лужайках, которые всегда появлялись там, где бы ни очутились представители человеческой расы.
I'd never thought of it before, but now I thought about it, wondering what it was about it, wondering what it was about the trimmed neatness of a greensward that made the humanoids of Earth carry the concept of it deep into outer space when they left so much else behind.Я никогда раньше не задумывался о них, но теперь мне хотелось понять причину, которая заставляла отказавшихся от многих привычек людей все же сохранить обычай высаживать траву и ухаживать за ней даже на самых отдаленных планетах.
The hobbies spread out in a thin line on the ridge-top and Hoot came scrambling up the slope to stand beside me.Лошадки выстроились в ряд на тонком гребне холма. Рядом со мной встал Свистун.“What is it, captain?” Sara asked.— Что это, капитан? — спросила Сара.“I don't know,” I said.— Не знаю.And that was strange, I thought. For I could have said it was a lawn and let it go at that. But there was something about it that told me, instinctively, that it was no simple lawn.
Очень странно, подумал я. Похоже на обычную лужайку. Но что-то подсказывало мне, что все не так просто.Looking at it, a man wanted to walk down on it and stretch out full length upon it, putting his hands behind his bead, tilting his hat over his eyes, and settle down for an easy afternoon. Even with the tree no longer standing to provide the shade, it would have been a pleasant spot to take a midday nap.
Глядя на лужайку, хотелось спуститься к ней, растянуться на траве во весь рост, положив руки под голову и спрятав лицо под шляпой, и пролежать так полдня. Пусть там больше не было дерева, отбрасывающего тень, но все равно казалось, что нет ничего лучше, чем подремать на солнце.That was the trouble with it. It looked too inviting and too cool, too familiar.В том-то и беда, — решил я. — Лужайка слишком заманчива, слишком знакома, слишком спокойна.“Let's move on,” I said.
