”
— Эд, — сказал я, — а из наших школьных ребят тебе кто-нибудь пишет?
— Нет, — отвечал он. — Даже и не знаю, кто куда подевался.
— Помнишь Тощего Остина? — сказал я. — И Чарли Томсона, и Марти Холла, и Эльфа... смотри-ка, забыл фамилию!
“Peterson,” said Ed.
“Yes, that's it,” I said. “It's a funny thing I should forget his name. Old Alf and me had a lot of fun together.”
Ed got the cord unfastened and stood up, with the phone dangling from his hand.
“What are you going to do now?” he asked me.
— Питерсон, — подсказал Эд.
— Верно, Питерсон. Надо же — забыл фамилию Элфа! А как нам бывало весело...
Эд отключил провод и выпрямился, держа телефон на весу.
— Что же ты теперь будешь делать? — спросил он.
“Lock the door, I guess,” I said. “It's not just the phone. It's everything. I'm behind in rent as well. Dan Willoughby, down at the bank, is very sad about it.”
“You could run the business from the house.”
“Ed,” I told him shortly, “there isn't any business. I just never had a business.
— Да, видно, надо прикрывать лавочку. Тут не один телефон, тут все пошло наперекос. За помещение тоже давно не плачено. Дэн Виллоуби у себя в банке сильно из-за этого расстраивается.
— А ты веди дело прямо у себя на дому.
— Какое там дело, Эд, — перебил я. — Нет у меня дела и никогда не было. Я прогорел с самого начала.
I got up and put on my hat and walked out of the place. The street was almost empty. There were a few cars at the kerb and a dog was smelling of a lamp post and old Stiffy Grant was propped up in front of the Happy Hollow tavern, hoping that someone might come along and offer him a drink.
Я поднялся, нахлобучил шляпу и вышел. Улица была пустынна. Лишь две-три машины стояли у обочины да бродячий пес обнюхивал фонарный столб, а перед кабачком под вывеской «Веселая берлога» подпирал стену Шкалик Грант в надежде, что кто-нибудь угостит его стаканчиком.
I was feeling pretty low. Small thing as it had been, the phone had spelled the end.
Мне было тошно. Телефон, конечно, мелочь, и все-таки это означает конец всему.