Анахрон

Добротно связаны были. Нагнулась, стала растирать.

Усмехаясь, Сигизмунд отправился наручники в стенной шкаф прятать. На всякий случай. Чтобы эти, ежели когда за девкой придут, не подумали ненароком, будто он тут над обдолбанной дурой измывался. А то прикуют в собственной квартире к батарее, запрут, ключ выбросят и — бывай. Знаем мы такие шуточки.

Девка сидела на тахте, оцепенев. В ее белых глазах читался такой ужас, что Сигизмунд и сам испугался — не стряслось ли что.

— Эй, ты чего? — на всякий случай спросил он.

Бегло осмотрел ее, но никаких повреждений не заметил. Отогнал кобеля, хотя пес тут был явно не при чем.

Может, покормить ее попробовать? Пусть не рассказывает потом, что голодом ее морили.

Сигизмунд решительно взял ее за руку. Потащил с тахты.

Девка, спотыкаясь и приседая на каждом шагу, поволоклась за ним на кухню. Сигизмунд усадил ее на табуретку в угол и велел сидеть смирно, пригрозив пальцем. Девка съежилась на табуретке и застыла.

— Сейчас, девка, кормить тебя будем, — приговаривал Сигизмунд успокаивающе.

Открыл холодильник, извлек яйца, масло и хлеб. Хлеб хранился в холодильнике на всякий случай — от рыжих домовых муравьев, которых глава тараканобойной фирмы не мог вывести у себя дома никакими патентованными средствами.

Зажег огонь на плите. Поставил сковородку. Растопил масло. Разбил яйца.

Потом повернулся к девке. Она сидела неподвижно, вся сжавшись. На ее лице застыло такое выражение, какого Сигизимунд никогда не видел. Никогда и ни у кого. По слухам, такие лица бывают у людей, повстречавших Черного Альпиниста…

Свет ее яркий, что ли, пугает.

Или устрашил девку какой–нибудь наркотический призрак.

Кашлянув, Сигизмунд спросил почти дружески:

— Глюки одолевают?

Как и следовало ожидать, девка не ответила.

Он поставил перед ней яичницу, отрезал хлеба, дал в руки вилку и кивнул на сковородку: мол, ешь.

Девка взяла вилку, повертела перед глазами, потрогала пальцем зубцы и — было видно — изумилась свыше всякой меры. Будто впервые видела.

Сигизмунд укрепился в изначальном мнении насчет девки. Точно, обторчана. Слыхал о таком. Торчок иной раз всему изумляется. Все–то ему, родимому, впервые и вновь.

Даже анекдот на эту тему есть.

Повертев вилку, девка отложила ее, взяла хлеб, отломила кусок и сунула в сковородку. Вывозила хлеб в яичнице, съела. И так, хлебом, всю яичницу и выела. Кормилась же шумно и неопрятно.

А еще говорят — культура, мол, с Запада прет. Как же! Дурь да скотство, больше ничего.