— Футляр от нее есть?
Генка порылся в ящике. Вывалил на стол кучу проводков, каких–то разъемов, адаптеров…
— Что–то не вижу… Да так бери, без футляра… Не найду сейчас. Только ты подзаряди ее прежде, чем снимать. Аккумуляторы не забудь…
— Платок хоть дай, заверну…
Генка принес из коридора ветхий шелковый платочек.
— У матери спер, — похвалился он.
Сигизмунд обернул камеру.
— Слушай, еще одно дело. Ты ведь на высшей школе бизнес паразитируешь…
— Не всем же тараканов травить.
Сигизмунд пропустил наглую генкину реплику мимо ушей.
— Достань мне видеокурс для обучения русскому языку.
— О, блин! — восхитился Генка. — Порнуху бы попросил «импровизэ» — понял бы. А русский–то тебе зачем?
— Хочу одну чукчу оттрахать, а она не понимает, — сострил Сигизмунд.
— А че тут понимать, — заржал Генка. — Я тебя научу, как надо делать…
— Геннадий, достань видеокурс. Деньгами заплачу.
— Стоха, — быстро сказал Генка.
— Задница ты.
— Стоха, — повторил Генка. — За меньшее рисковать не буду.
— А что, рисково? В окно надо влезать по водосточной трубе?
— Сказано тебе…
— Ну все, ладно.
— Тебе для каких?
— Что — «для каких»?
— Для испаноязычных? Франкоязычных?
— Для самых диких.
— Для чукчей нету.
— Для папуасов каких–нибудь, понимаешь? И поуниверсальнее.
Генка помолчал. Поглядел на Сигизмунда пристально. Сигизмунд сделал каменное лицо.
— Ты это… — сказал Генка. — Ты того?
— Да тебе–то что? Деньгами плачу.
— Родственник все–таки… Передачи тебе в дурку носить придется.
— Это уж не твоя забота.
— Гоша! — крикнула из кухни тетя Аня. — Иди чай пить.
— Да я уж поеду, тетя Аня.
— Ну как это так?
Пришлось потратить час на чаепития с тетей Аней. Она все расспрашивала, каково быть генеральным директором. Вас, мол, так и отстреливают, так и отстреливают, такая уж опасная работа… кругом бандиты, мафия, по телевизору показывают… Ну все равно, хорошо, что хоть кто–то из нашего рода в люди вышел, а то на Генку своего как посмотрю — так душа слезьми обливается… Ну в кого он такой балбес? В отца, не иначе!
И махала в сторону генкиной комнаты рукой.
* * *"
"Весь вечер Сигизмунд ходил за Лантхильдой и снимал ее на видео. Та очень быстро привыкла к тому, что махта–харья мается дурью, и не обращала на это внимания. Перемывала посуду, замачивала на завтра окаменевшую фасоль, обнаруженную ею в анналах буфета и вовлеченную в процессы жизнедеятельности.