И обосрали. Обокрали и обосрали. Затем он снова перешел на незнакомый язык. Вернее даже не на «язык», а на какую–то чудовищную смесь из русских и германских слов. Но не литовский же!.. Вообще не балтский. Германский. »…Аттила хайта мик Сигизмунд Борисович…» Ни больше, ни меньше. Но чаще всего повторялось слово «срэхва».
— Что стоишь? — взревел вдруг Сигизмунд, бросая трубку.
Вика вздрогнула. Она не сразу поняла, что это ей.
— Что пялишься? Вали отсюда! Давай, давай…
Он тяжело поднялся и надвинулся на нее, дыша луком и водкой.
— Катись ты в жопу! И все вы катитесь в жопу! Как хочу, так и живу, поняла? Не хрен мне тут указывать, поняла?
Она повернулась и выбежала вон, захлопнув за собой дверь.
* * *
Сигизмунд проснулся. Он лежал на полу. Замерз и затек. Рядом дрых кобель, положив морду на чью–то вязаную шапку с помпоном. Было невыносимо.
Он помнил, как начал пить. Помнил, как изобрел «септаккорд». Потом… потом, вроде, приходили. Сигизмунд напрягся. Кто? Сосед Михаил Сергеевич? Или соседка гражданка Парамонова.
Может, Аська приходила? Нет, Аська бы его не оставила лежать в опрокинутом стеллаже и стыть. Аська бы набралась за компанию и стыла бы рядом…
Вспомнил. Аськина сестрица приходила. Стро–огая… А Аська то ли приходила, то ли нет. Скорее всего, да. А чья это шапка?
— Кобель, откуда шапка?
Кобель стукнул хвостом по полу и осклабился.
Сигизмунд побрел на кухню. Долго пил воду из чайника. Пошарил в холодильнике, обнаружил супчики. Явно аськиного происхождения.
Тяжко побрел по квартире. Узрел размашисто намалеванный на стене «пацифик». Привычно отреагировал на него фразой «All you need is love» и вдруг… ВСПОМНИЛ ВСЕ!
Ой, неудобно–то как!..
Пошел к телефону — звонить и извиняться. Почти уже набрал номер, как осенила светлая мысль: может быть, все–таки для начала время узнать? Было полтретьего ночи. Ничего, Аське еще можно звонить.
— Алло, Аська?
— Прорезался, бизнесмен прихиппованный? — с удовольствием спросила Аська. — Как поживаешь? Головка не бо–бо?
— Бо–бо, — угрюмо сказал Сигизмунд. — Слушай, что я там творил?
— Меня там не было, я не видела…
— Как — не было? А шапка чья?
Аська развеселилась.
— Морж, ты извращенно озабоченный. Сестрицы моей домогался грязно. Кобеля на нее науськивал, по квартире скакал, песни пел, на кухне ее зачем–то запер… А потом напугал.