Анахрон

Только не наша — наши университетские дамы мешковаты — а ихняя.

Пока Сигизмунд прибирал грязную посуду и выставлял новую (вечер у него такой, что ли, с бабами чаи гонять?), Вика перешла к делу.

— Монеткам от силы лет пять. Штаты или Израиль. Скорее всего — Израиль. Сувениры. Сейчас там научились хорошие сувениры делать. Полюбуйтесь.

Она вытащила из сумочки и предъявила ему еще одну монетку.

— Где нашли сие археологическое диво? Угадайте! — И сама же ответила: — На Венис–Бич, Калифорния, какой–то лоточник продавал…

— Что, старинная?

— Сувенир, говорят же вам.

А пряжка на поясе — работа местных умельцев. Довольно топорная, кстати. Может, кинореквизит какой–нибудь. Медь совершенно новая.

— Так, так. А что, это все имеет какое–то значение?

— Никакого. — Вика положила локти на стол, слегка подалась вперед. — Поймите меня правильно, Сигизмунд. Я глубоко уважаю ваши чувства к этой девушке. Вам, наверное, неприятно слышать, что у нее налицо явные психические отклонения. В принципе, ничего ужасного в этом нет, на Западе, если вы знаете, людей с подобными отклонениями, если они не агрессивны, не исключают из общества, более того — их принято называть «людьми с альтернативными умственными способностями»…

Чем дольше она говорила, чем больше сыпала психологическими и прочими терминами, тем явственнее звучал в ее речи акцент.

Обычное явление у человека, долго жившего за границей. Особенно когда разговор переходит на темы, далекие от бытовых реалий. Например, об «альтернативных способностях», мать их всех ети…

Сигизмунд слушал и медленно накалялся.

Его выводило из себя все: ее успокаивающий, задушевный тон, тщательно отработанное сочувствие, непривычная терминология, акцент этот неприятный, немного высокомерный — похожий на прибалтийский, что ли… Ух, холеная… И все–то у нее выверено, все логично…

Еле сдерживая ярость, Сигизмунд перебил:

— И что ж прикажете? По дуркам шарить? Шарил уже…

Как донести до этой холеной, логичной, насквозь западной девицы то, что для него, Сигизмунда, очевидно? Он был убежден в том, что Лантхильда НЕ СУМАСШЕДШАЯ.

И он точно знал, что Лантхильды ЗДЕСЬ НЕТ. Ни живой, ни мертвой. Нет — и все. Интуиция? Сигизмунд просто ЗНАЛ. Вернее, ему каким–то образом безотчетно ЗНАЛОСЬ…

Что с того, что он выяснил, на каком языке изъяснялась Лантхильда? На готском? Пусть на готском… Что это объясняет? Да ни хрена это не объясняет… Точнее, может быть, для Вики что–то и объясняет, да только толку… Ему, Сигизмунду, от этого никак не легче.