Евгений был в ту пору трудным подростком, жил в Воркуте и готов был с юных лет погубить свою жизнь. По счастью, местный участковый — якут или какой иной абориген — глубоко верил в шамана Жихаря. Он–то и отвел трудного подростка не в тюрьму, а в старую штольню. И произошло преображение…
Евгений стал последним учеником Жихарева. Жихарев завещал ему продолжать великое дело, а сам ушел в Шамбалу…
Из Воркуты Евгений перебрался на Урал, где несколько лет подвизался в подземном и тайном языческом храме. Там он получил посвящение в культы Леля и Купавы.
Следующий этап жизни Евгения связан с тайным дацаном где–то в Бурятии, где его посвятили в тайны движения звезд.
Путь Евгения был труден и извилист. Многое приходилось делать в тайне. Черные маги вставали у него на пути, и силы уходили на то, чтобы сокрушить их. Белые маги также не признают Евгения. Вернее, истинные белые маги — те признают. Но вокруг лишь ложные белые маги…
Сигизмунд слушал все это с полчаса. Наталья, всегда такая рассудительная и холодная, повторяла сейчас явно не свои слова.
— Слушай, Наталья, — перебил ее наконец Сигизмунд. — А ты сама–то в это веришь?
— Раньше не верила. Сейчас — да. Он мне кое–что показал. Ты же его не видел…
Проклятье. То же самое Сигизмунд говорил о Лантхильде. «Виктория, вы ее не видели. А увидели бы — поняли…»
— Да, — согласился Сигизмунд.
Наталья глянула так, будто не вполне доверяла его неожиданной уступчивости.
— Я, собственно, хотела тебя попросить об одном одолжении.
— Проси. Еще чаю налить?
— Не надо. Помнишь нашу свадьбу?
— Ну.
— Мы еще кольцо покупали с компенсацией. Оно тебе было великовато. Помнишь?
— Конечно, помню.
— Ты ведь его так и не носил?
— Почему? Носил. Полчаса.
— Вот именно. Не успел надеть, как сразу снял и в ящик кинул. Где авторучки хранил.
— Ты же знаешь, я не выношу…
— Знаю, — оборвала Наталья. — Кольцо сохранилось? Не пропил?
— Ну ты меня совсем уж за ханыгу держишь.
— Сигизмунд, — сказала Наталья, — ты не мог бы мне его одолжить на пару дней?
— Тебе когда?
— Мне не сейчас. Через месяц. Ты дай принципиальное согласие, а я тебе потом точно скажу.
— Что, своему шанхайскому мудрецу на пальчик нацепить?
— Не шанхайскому, а шамбальскому. Он вроде тебя, колец не выносит.