Пожилую супружескую чету — обрусевшие представители какой–то малой северной народности — и необъяснимый ужас Лантхильды перед ними.
— А вам не приходило в голову, Сигизмунд, что она могла просто никогда прежде не видеть монголоидов?
— Это в какой же изоляции надо было жить?
Вика пожала плечами.
— Вот и думайте…
* * *
По большому счету, Сигизмунд больше ни о чем и не думал — на работе, по дороге домой — привычно завязнув в пробке, дома — бесцельно пялясь в телевизор. Он старался не анализировать, что именно приковало его мысли к Лантхильде — привязанность ли к этой девушке или же связанная с ней тайна.
Ключ к этой тайне был где–то близко. Отчасти он лежал там же, где ответ на вопрос о том, кем была Лантхильда. Но только отчасти. На самом деле это был более частный вопрос, а общий заключался в другом, более сложном и, в принципе, логически необъяснимом: каким образом она исчезла и, очевидно, появилась здесь.
На третий день выпроводив Вику (та исписала уже две общие тетради и заработала, по ее словам, близорукость) Сигизмунд отправился иследовать гараж.
Этот флигель был неотъемлемой частью многих детских мифов Сигизмунда и других детей, выраставших в этом дворе. Сигизмунд не знал, является ли флигель объектом внимания нынешнего юного поколения. Однако предполагал, что обитатели детского садика также имеют ряд собственных предположений касательно этой нелепой пристройки.
"До войны на месте флигеля находился обычный дом на четыре квартиры. Во время войны в этот дом, вроде бы, попала бомба. Во всяком случае, после войны его разобрали. Одно время предполагалось, что на этом месте будет разбит цветник, но затем — согласно чьему–то распоряжению — здесь в считаные недели был сооружен вот этот уродливый флигель. Чуть ли не Жданов самолично приезжал руководить.
Основная странность постройки заключалась в том, что там не было предусмотрено окон.
В принципе, это был, конечно, дом с привидениями.