Но Сигизмунд, жадно наверстывающий упущенное когда–то хипповство, получил отличную возможность поменьше думать об этом. Чуть–чуть попозже. Когда уляжется смятение. Нельзя же так: обрушить на человека потерю любимой женщины, а потом навалить на него же великую и бессмысленную тайну!"
"И потому Сигизмунд, проснувшись наутро после «вторжения», расслабленно слушал, как Аська на кухне препирается с Викторией. Сестрицы разбирались, кому идти в магазин за едой. Одной, видите ли, в Публичку надо, а второй — куда–то в другое место.
— Ты и так уже неделю дурака валяешь, — мотивировала Вика. — Какая тебе еще фольклорная программа! В каком еще Ивангороде! Ты на себя посмотри! Фольклористка стриженая!
— У меня отрастут! У меня уже вон как отросли!
— Одного режа ей мало, второго завела!
— Виктория, ты ни хрена не смыслишь в искусстве! А что до Эдуарда — то пошел он в жопу! У Моржа отсидимся — глядишь, отвянет.
— Развела Эдичек… Стасиков…
— Но–но! Стасиков мне Морж вывести обещал.
— Да я не про тараканов. Я про Стаса.
— А, ты про этого… Этого тоже Морж выведет, вот увидишь. Купи картошки. Морж картошку любит. Жареную.
— Я ухожу в библиотеку.
— Ну вот на хрена тебе Публичка? Ты и без Публички ученая — мухи дохнут… Не все книжки, что ли, перечитала?.. — Завидев Сигизмунда, Аська завопила:
— Морж, денег дай! Представляешь, эта дура еще учиться хочет. Все ей мало. Ее же такую никто замуж не возьмет.
Сигизмунд мерзким голосом процитировал фильм «Бесприданница»:
— «Милое созданье! Я… женат».
— Не ври, Морж! Ты со своей стервой развелся.
— Не смей называть Наталью Константиновну стервой.
— Какая разница, ей от этого ни жарко ни холодно. Денег дай.
— Чаво тебе дать?
— Де–нег. Пока мы от тебя не скипнем — ты кормить нас должен, по закону гостеприимства.
— Слушай, а когда вы скипнете?
— Ой, Моржик, домой идти бо–оязно… Там такие квитанции за квартплату стра–ашные…
— Нет, ты мне, Анастасия, ответь: скипнешь когда?
— Как выгонишь, бессердечный, так и скипну.
— Хочешь, я их тебе оплачу?
— Ну и говно ты, Морж. Деньгами откупиться норовишь? А ты, Виктория, дура. Я же говорю, он генеральный. Видишь, откупиться предлагает. У, барыга!
* * *
Аська при наличии некоторой финансовой поддержки обычно проявляла домовитость.