И в этот момент понимает, что за спиной у него действительно кто–то стоит. Ждет.
Очень медленно, осторожно Сигизмунд поворачивается…
Аспид. Белое–белое лицо. Старый. Забытая с годами, но застрявшая в детской памяти дедова бородавка под глазом — на фотопортрете тщательно заретушированная.
Сигизмунд захрипел, силясь крикнуть. Что–то держало горло, не давало прорваться голосу. Наконец Сигизмунд одолел преграду и заорал…
— Ты чего, Морж, цыгане снятся? — сонно пробормотала Аська. И вдруг вскинулась: — Да ты потный весь! У тебя температура? Давай горчичники поставлю.
И снова заснула.
Сигизмунд сел на постели. Огляделся. Ощутил острую благодарность к своей комнате — обжитой, пыльной, теплой. Никакого Аспида здесь не было и в помине. На помойке возле гаража надсадно выли коты. Но и этот звук сейчас не раздражал — наоборот, приносил успокоение.
Приснилось все. Нет никакого Аспида. Был да весь вышел. Не станут коты учинять свои разборки в дурных местах.
Проклятье, а хозяйство–то и впрямь беспокойное…
Сигизмунд перелез через Вику — она спала с края — и отправился на кухню.
"Покурил. Подумал о том, что надо бы утром позвонить Федору Никифоровичу, поинтересоваься: что за чертовщина такая творилась под терминалом? Принял душ. Решил доспать остаток ночи.
Сестрицы, обрадовавшись отсутствию Сигизмунда, вольготно развалились на тахте. Сигизмунд бесцеремонно сдвинул их к стене, освобождая себе место под одеялом. И на удивление быстро заснул.
* * *
— А что ты, Морж, во сне орал? — спросила за завтраком Аська.
— Не знаю, я спала, — строптиво ответила Вика. — Сигизмунд, будешь сыр?
— Я по утрам не завтракаю… Буду сыр. Это вы всю ночь лягались. С кровати меня выпихнули, я на кухню уходил.
— Только не делай из себя сиротку, Морж. Мы теперь все про тебя знаем. Ты — киллер–ликвидатор.
— Чего? — изумился Сигизмунд.
Аська погрозила ему ножом, вымазанным в масле.
— Сам вчера признавался.
— Лежбище котиков, — сказала Вика.
— Кого? Котиков? Морж, ты котик?
— Коток, — поправил Сигизмунд.
— Это психотип такой, — заметила Виктория.