Со своими соплеменниками подполковник был краток, строг, а подчас и жесток. Другого способа поддерживать дисциплину в местной армии он не знал. Русских коллег Баладу уважал и общался с ними всегда по-дружески, не вспоминая о званиях, должностях и субординации.
Став командиром базы, он довольно быстро вник в особенности работы госпиталя и транспортной авиации, наладил безупречную охрану, снабжение и сносный быт. Надо сказать, что за время учебы в далекой и холодной России Ува постиг тамошний дзен и глубину загадочной русской души.
Как человек Баладу был весьма приятен, добр, беззлобен, молчалив и надежен.
— Приветствую, — сказал Карбанов, войдя в кабинет. — Вызывал?
— Здорово, Николай! — Баладу протянул руку русскому офицеру. — Присаживайся. Холодную минералку будешь?
— Наливай. Сегодня не так жарко, но в кабине вертушки кондиционера нет.
На краю начальственного стола красовались остатки российского солдатского сухпая: полбанки тушенки, крекеры, пакетики чая, пустая обертка от шоколадки.
Надо сказать, что в подобных, едва ли не домашних, условиях такая вот пища теряет всю свою прелесть. По законам классики все это надо употреблять в окопе, до колен наполненном ледяной водой. Попробуйте ковырять тушенку замерзшими от холода руками, когда жир в ней плавает отдельной пластмассовой субстанцией, а сверху временами сыплются кусочки земли от близких разрывов вражеских снарядов.
Жахнув залпом стакан холодной воды, Николай присел в простенькое обшарпанное кресло и вопросительно посмотрел на командира базы.
— Расскажи о полете в Рамир, — попросил тот. — Как там обстановка?"
"— Долетели без проблем, связались с нашим советником, вышли на восточную окраину городка и осуществили сброс восьми контейнеров с боеприпасами.
— Наверное, батальону Тронга приходится очень нелегко, — сказал подполковник и тяжело вздохнул. — Сколько туда лету?
— Около сорока минут. Это в зависимости от ветра. А почему ты спрашиваешь?..